Чем длиннее список, тем меньше остаётся места для всего остального. Той ночью я впервые по-настоящему заплакала. Недолго, минут десять, наверное.
Сидела на кухне в темноте и плакала не о Кирилле, а о Ларисе. О пятнадцати годах дружбы, о том, как мы с ней были на похоронах Серёжи, и я держала её за руку. О том, что предательство со стороны близких всегда бьёт точнее, чем со стороны врагов.
Потому что, доверяя, я сама указала им уязвимое место. Потом умылась, сварила чай и открыла ноутбук. Работы было много, и это было хорошо.
На следующий день я вошла в здание холдинга в половине девятого. Охранник на входе, немолодой мужчина по имени Семён, который работал здесь дольше, чем я себя помнила, привычно кивнул мне.
Я прошла в лифт и нажала кнопку третьего этажа — там не было ни кабинета отца, ни кабинета Кирилла. На третьем этаже располагались финансово-экономический отдел и архив первичной документации. Михаил Олегович Ткаченко ждал меня уже там.
Ему было за пятьдесят, он был невысоким, плотным, с аккуратными седыми усами и привычкой говорить очень тихо. Так тихо, что собеседники невольно наклонялись, чтобы лучше слышать. Отец познакомил нас еще вчера вечером по телефону.
Коротко, по делу. «Оксанка будет работать с вами, вы ей доверяете так же, как мне». «Оксана Богдановна, — сказал Михаил Олегович, — я подготовил выборку за восемнадцать месяцев. С чего начнем?» «С поставщиков», — сказала я. «С тех двух, что вы нашли». Он кивнул и открыл первую папку. Мы работали молча, почти не разговаривали, только изредка я уточняла детали, он отвечал коротко.
В какой-то момент дверь в комнату открылась и на пороге возник Максим, племянник Людмилы Андреевны, начальник снабжения. Он увидел меня и остановился. Я подняла на него взгляд и ничего не сказала.
«Оксана Богдановна, — произнес он осторожно, — вы работаете здесь сегодня?» «Да, — ответила я, — и завтра тоже, и послезавтра». Он потоптался на пороге и ушел. Я вернулась к документам.
Час спустя мне написал Кирилл. «Нам нужно поговорить о холдинге». Я убрала телефон в сумку и продолжила работу.
К обеду у меня было достаточно, чтобы понять: Михаил Олегович был прав по всем пунктам. Цифры не врут. Цифры — это единственное, что не умеет притворяться.
Я закрыла папку и посмотрела в окно. Внизу, во дворе холдинга, стояли машины, ходили люди, кто-то выгружал бумагу для принтеров. Обычный рабочий день.
Никто не знал, что с этого утра что-то необратимо изменилось. Но знала я. Внутренняя проверка в холдинге — это не обыск и не скандал. Это стопки бумаги, тихие переговорные комнаты и люди с калькуляторами.
Это очень скучно снаружи и очень страшно изнутри. Если есть чего бояться. Приказ отец подписал в первый же день.
Формулировка была стандартной. «Проведение внутреннего аудита финансово-хозяйственной деятельности по направлению закупок и тендерного сопровождения за период 18 месяцев». Ни слова о конкретных людях, ни намека на подозрения.
Просто плановая проверка. Такое случается в любой компании. Но люди, у которых было чего бояться, умеют читать между строк…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
