Я открыла ноутбук и вернулась к работе. Утром в офисе Юрий Марченко выглядел так же, как всегда. Аккуратный костюм, негромкий голос, папка документов на столе.
Он выслушал меня и отца, задал несколько уточняющих вопросов и потом на минуту замолчал, обдумывая услышанное. «Хорошо, — сказал он наконец. — Давайте по порядку. Увольнение — это трудовые отношения. Здесь все стандартно. Финансовый директор, начальник снабжения, главный бухгалтер, руководитель тендерного отдела. Все трудоустроены официально. У всех трудовые договоры. Уволить их за нарушение трудовых обязанностей можно только при наличии документально подтвержденных оснований либо по соглашению сторон, либо по сокращению штата».
«Оснований достаточно?» — спросил отец. «Если то, что собрал Михаил Олегович, подтвердится при внутреннем аудите, да. Но мы не можем увольнять их сегодня и сейчас. Нам нужно провести проверку официально, с составлением актов, с уведомлениями. Это займет время. Порядка двух недель, если делать аккуратно и без ошибок, которые потом можно будет оспорить в суде».
«Но начать можно уже сейчас?» — спросила я. «Начать — да. Сегодня можно издать приказ о проведении внутренней проверки финансово-хозяйственной деятельности. Это дает нам право запросить у всех причастных объяснительные, ограничить доступ к части документации, провести инвентаризацию. Кирилл узнает. Кирилл — финансовый директор, он обязан быть уведомлен. Но приказ подписывает генеральный директор, ваш отец. Это его право. И здесь нет ничего, что можно было бы оспорить». Отец кивнул.
«Подпишу сегодня». «Теперь по второй части, — продолжил Юрий. — Если материалы подтвердят систематическое хищение через подставные компании, а по предварительным данным это именно так, нам нужно будет обращаться в следственную службу. Это уголовное дело. Сроки, процедуры, адвокаты — это уже другая история, и к этому нужно готовиться. Но начинать нужно с внутренней проверки».
«Все по порядку, ничего заранее». «Понял», — сказал отец. «Что по Людмиле Андреевне?»
«Она не числилась в штате». Юрий помолчал. «Это сложнее. Если она присутствовала на совещаниях, давала указания, влияла на решения, это может квалифицироваться как участие в управлении организацией без соответствующих полномочий. Но это нужно доказывать. У вас есть записи совещаний?» «Часть есть», — сказал отец.
«Мы всегда вели протоколы. Не всегда подробно, но вели». «Нужно поднять протоколы за последние полтора года. Посмотрим, есть ли там её имя». «Есть», — сказала я. Я не знала этого наверняка, но была почти уверена. Она предпочитала, чтобы её мнение фиксировалось как «мнение представителя интересов финансового директора».
Это отдельная формулировка. Юрий сделал пометку. «Это важно. Это значит, что кто-то давал ей такое право. Скорее всего, письменно. Нужно найти этот документ».
«Найдём», — сказал отец. Мы вышли из офиса Юрия в три часа дня. Солнце по-прежнему жгло.
Тот же день, то же небо. Только всё стало другим. Я остановилась на ступенях.
«Пап, — сказала я, — я хочу лично участвовать в проверке. Не как дочь владельца, а как финансовый аналитик. Официально».
Отец смотрел на меня. «Ты понимаешь, что это будет очень некомфортно. Кирилл ещё работает в холдинге. Ты будешь с ним в одном здании». «Понимаю». «И ты готова?» «Да».
Он кивнул тем коротким принимающим кивком, который у него означал: «Решено». «Завтра утром представлю тебя Михаилу Олеговичу официально, — сказал он. — Вы начнёте с закупочной документации». Я взяла такси, потому что не хотела вести машину. Пока ехала, смотрела в окно на город: на стройки вдоль проспекта, на краны над недостроенными домами, на рабочих в касках на верхних этажах. Это был город, который частично построил мой отец. Буквально своими руками и руками своих людей.
Это была его работа. Это была его жизнь. И последние полтора года кто-то очень аккуратно, понемногу крал всё это у него.
Я достала телефон и открыла заметки. Список задач на завтра был длинным. Это хорошо…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
