Он кивнул. Не стал говорить ничего лишнего — этим он всегда был хорош. Умел доверять своим детям так, что это доверие ощущалось как опора, а не как груз.
Я уехала около часа ночи. Ехала по пустому городу, и в голове не было ни одной лишней мысли. Только чёткие задачи, выстроенные в очередь.
Завтра утром в девять — встреча с Юрием. Потом разговор с Михаилом Олеговичем. Потом просмотр первичной документации по закупкам за полтора года.
Это была большая работа — на неделю, не меньше. Дома я открыла шкаф и достала чемодан. Средний, дорожный, с которым обычно ездила в командировки.
Начала аккуратно складывать в него вещи Кирилла. Рубашки, брюки, галстуки. Всё то, что я столько раз гладила, вешала, подбирала к костюмам.
Работала методично, не спеша. Это не был жест гнева. Это была инвентаризация, отделение чужого от своего.
В нижнем ящике комода я нашла обручальное кольцо. Его кольцо, не моё. Оно лежало под носками, аккуратно завёрнутое в носовой платок.
Значит, он снял его давно. Так давно, что успел убрать в удобное место. Я положила кольцо на крышку чемодана.
Потом вышла на кухню, сварила кофе и открыла ноутбук. Работы было много. Начинать нужно было прямо сейчас.
Кирилл вернулся утром, раньше, чем я ожидала. Звонка не было. Он просто вставил ключ в замок, вошёл в прихожую и остановился, увидев чемодан у стены.
Я сидела за кухонным столом с чашкой кофе и ноутбуком. Когда он вошёл на кухню, я закрыла крышку компьютера и посмотрела на него. Кирилл выглядел плохо.
Не так выглядят люди после бессонной ночи. Это было другое. Такое лицо бывает у тех, кого застали врасплох: он словно всю ночь прокручивал варианты и не нашёл ни одного хорошего. «Оксанка», — сказал он. «Чемодан у двери, — сказала я. — Твои вещи собраны. Ключи оставь на полке». «Я хочу поговорить». «Я тебя слышу».
Он сел напротив. Некоторое время молчал, я ждала. «Это не то, что ты думаешь», — начал он наконец.
«Кирилл», — произнесла я ровно, без интонации. «Я финансовый аналитик. Я умею работать с данными. Лариса рассказала мне всё лично, при тебе: год, ребёнок, твоя мать с фруктами. Что именно не то?» Он не ответил.
«Я подала заявление в суд сегодня утром», — сказала я. Это было неправдой. Заявление я подам через несколько дней, когда все будет оформлено через Юрия. Но его реакция мне была нужна сейчас.
Кирилл смотрел на меня. «Ты серьезно?» «Совершенно серьезно». «Оксанка, мы женаты четыре года. Ты не можешь просто вот так». «Могу», — сказала я. «И сделаю. По вопросам имущества — через Юрия. У него твои контакты есть». «Юрий — юрист холдинга. Он не может…» «По делу о разводе Юрий представляет меня лично, а по проверке — холдинг. Это два разных дела». Пауза была долгой.
«Два разных дела», — повторил он медленно. «Да». Он смотрел на меня.
Что-то изменилось в его взгляде. Остатки привычной самоуверенности начали осыпаться, как штукатурка со старой стены. За ней проступало что-то другое.
Растерянность это была или страх — я пока не могла понять. «Что ты имеешь в виду под словом „холдинг“?» — спросил он. «Я имею в виду то, что сказала», — ответила я. «Кирилл, возьми чемодан и ключи оставь на полке».
Он встал, сделал несколько шагов к двери, остановился. «Оксанка, ты не понимаешь, что делаешь». «Очень хорошо понимаю».
«Если ты думаешь, что можешь просто…» «Кирилл, — перебила я, не продолжая эту фразу, — просто уйди». Он уходил долго. Топтался в прихожей, надевал пальто, брал чемодан, ставил, снова брал.
Как будто ждал, что я выйду, остановлю его, скажу что-то другое. Я не вышла. Дверь закрылась…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
