«Три месяца назад, — сказал он, садясь, — наш главный инженер Михаил Олегович пришел ко мне. Он занимается закупками стройматериалов, ты знаешь. Он принес сравнительную таблицу цен: что мы платим нашим поставщикам и что платят конкуренты за аналогичные позиции. Разница была существенной». Он открыл папку и повернул ее ко мне.
Я смотрела на цифры. Цифры были плохими. «Максим Кравченко, племянник Людмилы Андреевны, руководит закупками», — сказал отец.
«Я попросил Михаила Олеговича тихо собрать информацию. Он собирал три месяца». «И ты молчал?» «Я ждал, Оксанка».
Он посмотрел на меня прямо. «Я ждал, потому что не хотел делать это раньше, чем ты сама придешь. Потому что ты — моя дочь, и Кирилл — твой муж, и я не имел права разрушать твой брак своими руками, пока ты сама не поняла, что он уже разрушен».
Я смотрела на папку. «Покажи мне все», — сказала я. Мы сидели до полуночи. Цифры в папке складывались в картину, которую я, как финансовый аналитик, умела читать.
Картина была следующей. Максим Кравченко за полтора года работы в должности начальника снабжения методично увеличивал закупочные цены по десяткам позиций. Кровельные материалы, арматура, утеплители, сантехника.
Увеличение было небольшим по каждой позиции — 3, 5, 7 процентов. Достаточно маленьким, чтобы не бросаться в глаза при поверхностном просмотре. Но в сумме за полтора года это составляло около 40 миллионов.
Деньги уходили к двум поставщикам. Оба были зарегистрированы примерно в одно время. Оба имели юридические адреса в другом регионе.
Оба не имели ни собственных складов, ни производственных мощностей. Оба, если называть вещи своими именами, существовали на бумаге. Ирина, главный бухгалтер, которую тоже рекомендовала Людмила Андреевна, проводила все эти платежи без вопросов.
Или с вопросами, но не теми, которые задают вслух. У Владислава из тендерного отдела ситуация была иной, но не лучше. Несколько крупных тендеров за последний год холдинг проиграл конкурентам с подозрительной точностью.
Как будто конкуренты знали ровно столько, чтобы предложить чуть меньше. Так бывает, когда кто-то сливает конкурентам информацию о собственных ценовых предложениях. «Ты понимаешь, что это уголовное дело?» — сказала я отцу.
«Понимаю». «И ты три месяца держал это у себя?» «Я собирал доказательства. Без доказательств — это просто обвинение, а обвинение без доказательств суд не примет».
Михаил Олегович работал аккуратно. «Сейчас у нас есть документальная база». Я закрыла папку, помолчала.
«Кирилл знал об этом?» Отец не ответил сразу. «Кирилл подписывал отчеты, которые готовила Ирина», — сказал он наконец.
Он видел то, что она ему показывала. Знал ли он, что видит не всё, — это вопрос, на который пока нет однозначного ответа. «Но ты подозреваешь, что знал?» «Я подозреваю, что мог знать. Этого достаточно, чтобы провести расследование». Я встала и прошлась по веранде. Сад был темным, в темноте пахло скошенной травой и чем-то цветущим.
Я не знала, что именно, не разбиралась в растениях так, как отец. «Пап, — сказала я, — ты понимаешь, что всё это нужно делать через юриста?» «Юрий уже в курсе, я позвонил ему час назад». Юрий Марченко был корпоративным юристом холдинга уже 12 лет.
Спокойный и методичный человек, который разговаривал негромко и всегда называл проблемы их настоящими именами, без смягчений и без преувеличений. «Хорошо, — сказала я, — тогда завтра утром встреча втроем. Сначала мы выстраиваем юридическую стратегию, потом действуем. Никаких движений раньше времени, никаких звонков Кириллу сегодня ночью». Отец смотрел на меня. «Ты справишься?» «Да», — сказала я. «Я не имею в виду работу».
Я встретила его взгляд. «Я знаю, что ты имеешь в виду. Да, папа, я справлюсь»…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
