Алексей впервые посмотрел на любовницу с явным раздражением. «На какие деньги мы будем снимать квартиру? Прямо сейчас у меня всего 7 тысяч наличными».
«Думаешь, залог за аренду квартиры не просят?» Кристина замолчала, не решаясь больше ничего сказать.
Алексей вызвал такси, и они поехали забирать его мать и сестру. Вчетвером со всем своим багажом они втиснулись в маленькую машину. Смесь запахов пота, дешёвых духов Оксаны и сырости их промокшей от росы одежды создавала удушающую атмосферу.
Они нашли комнату площадью около 20 квадратных метров в затерянном переулке в неблагополучном районе города. Это было сырое место с облупившимися стенами и вонючим санузлом. Галина Петровна, как только вошла, зажала нос.
«Боже мой, что это за свинарник, сынок? Как ты мог привести меня в это место? Я даже дышать не могу».
Оксана тоже топнула ногой. «Я здесь не останусь. Это отвратительно. Лёша, сделай что-нибудь. Ты доктор наук и позволяешь своей семье жить в этой дыре».
Алексей бросил чемоданы на пол и в отчаянии закричал. «Заткнитесь обе. То, что у нас есть крыша над головой, — уже благо. У нас нет денег. У нас нет дома. Чего вы ещё хотите? Если хотите роскоши, идите обратно и умоляйте Викторию».
Услышав моё имя, три женщины замолчали. Они знали, что эта дверь закрыта навсегда. Той ночью в тесной комнате они вчетвером спали, теснясь на старом матрасе на полу.
Галина Петровна жаловалась на боли в спине. Оксана плакала по своей удобной кровати, а Кристина, повернувшись к стене, рыдала. Алексей с открытыми глазами смотрел на запятнанный потолок.
Он достал из кармана копию соглашения и долго смотрел на свою подпись — чёрную, как шрам. Несколько часов назад она казалась проявлением гордости, но теперь на лице Алексея не осталось и следа прежней уверенности.
Но теперь, столкнувшись с суровой реальностью повседневной жизни, эта гордость была бесполезна для того, чтобы положить еду на стол. Его желудок заурчал от голода. Он не ел весь день.
Роскошные блюда, приготовленные личным поваром, марочное вино и мягкая кровать с простынями, пахнущими чистотой, остались в прошлом. Всё исчезло, как мыльный пузырь. С рассветом должна была начаться настоящая борьба за выживание.
Перед ним стояли унизительно простые вопросы: как смотреть в глаза коллегам, когда новость распространится, и где взять деньги, чтобы прокормить ещё три рта, если зарплата за этот месяц почти исчерпана. Моя месть заключалась не в том, чтобы бить их или оскорблять. Я лишь дала им вкусить нищету, которую они так презирали, и позволила пожирать друг друга в болоте, созданном ими самими. Тем временем я сидела в своём роскошном пентхаусе, пила горячий ромашковый чай и смотрела на моросящий дождь за окном.
Я победила. Это была победа без оружия и громких сражений, но оттого не менее сокрушительная. На следующее утро мне позвонили из отделения полиции.
Алексей подал на меня заявление в полицию из-за незаконного выселения из дома. Я улыбнулась. Я ожидала этого шага.
Я поехала в отделение со всей документацией: свидетельством о собственности на моё имя, нотариально заверенным брачным договором, документами, подтверждающими моё раздельное имущество, и записью с камеры наблюдения за прошлую ночь, на которой видно, как они нарушают общественный порядок. Перед офицерами Алексей сохранял свой ложный вид достоинства, говоря безумолку…
