В субботу утром она позвала свекра на кухню. Перед ним лежала гора овощей, кусок говядины на кости и зелень.
— Что это? — настороженно спросил Николай Андреевич.
— Это, папа, ваш обратный билет домой. — Марина улыбнулась. — Лариса Сергеевна обожает борщ. Но за тридцать лет она ни разу не ела суп, который приготовили бы лично для нее. Сегодня мы будем менять историю. Надевайте фартук.
— Я не умею. Я испорчу, — попытался откреститься свекор, глядя на свеклу, как на гранату с выдернутой чекой.
— Научу, — отрезала невестка.
И начался мастер-класс. Марина командовала парадом, сидя с кружкой кофе на подоконнике.
— Мясо моем холодной водой. Кастрюлю — на средний огонь. Пену снимаем, Николай Андреевич. Не зеваем, иначе бульон будет мутный, как ваши отговорки.
Свекор пыхтел, сопел, жмурился от пара, но честно снимал серую пенку шумовкой.
— Теперь овощи. Свекла режется соломкой. Тонкой красивой соломкой, а не бревнами, которыми можно печь топить. Картошку — кубиками. Капусту шинкуем. Аккуратнее с пальцами. Нам в борще мясные изыски не нужны.
Морковка со свеклой отправились на сковородку. Николай Андреевич мешал их лопаткой с таким серьезным лицом, будто управлял ядерным реактором. Он вытирал пот со лба рукавом домашней рубашки. Запах наваристого мяса, чеснока и томатной пасты заполнил всю квартиру.
Спустя три часа на плите остывала огромная, сияющая чистотой кастрюля из нержавейки с самым настоящим ярко-бордовым густым борщом. Николай Андреевич, уставший так, словно разгрузил вагон угля, рухнул на табуретку. Он посмотрел на кастрюлю, потом на свои руки.
До него вдруг дошло. Вот это вот все. Чистка, нарезка, стояние у горячей плиты, мытье посуды после готовки. И так каждый день. Тридцать лет подряд.
— Знаешь, Марин, — тихо сказал свекор, — я ведь думал, что борщ сам собой получается. Ну, кинула Лара картошку — и готово. А тут спина отваливается.
— Вот именно, Николай Андреевич. — Марина спрыгнула с подоконника. — А теперь берите кастрюлю, заматывайте ее в полотенце, чтобы не остыла, вызывайте такси и дуйте к жене, пока борщ горячий.
Через час Николай Андреевич топтался перед собственной дверью, прижимая к животу обернутую в полотенце кастрюлю. Он нажал на звонок…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
