Она на секунду посмотрела на Романа. Тот стоял жестко, со скрещенными руками, и его взгляд предупреждал: не смей. В этом взгляде было все, к чему она привыкла: контроль, злость, требование подчиниться. Дарина почувствовала знакомый холод в животе. Потом перевела глаза на Мирона. Он ничего не требовал. Просто ждал ее решения.
— Позволю, — сказала она.
На танцполе Мирон вел уверенно и бережно. Его ладонь лежала у нее на спине легко, без грубости, но так надежно, что Дарина впервые за долгое время расслабилась. Музыка заполняла пространство между ними, приглушала чужие голоса, смягчала свет люстр. Она двигалась в такт, чувствуя ткань платья у ног, теплое дыхание зала, собственное сердце. В этот короткий танец будто вместилось все, чего ей не хватало годами: уважение, внимание, чувство, что рядом с ней не стыдятся, а гордятся.
Когда мелодия закончилась, гости зааплодировали. Максим подошел к ним вместе с невестой и рассмеялся:
— Мирон, ты верен себе — сразу нашел самую прекрасную даму вечера. Дарина, вы невероятно выглядите. Роман, тебе повезло, ты должен быть счастлив рядом с такой женщиной.
Роман появился рядом почти мгновенно.
— Конечно, — сказал он натянутым голосом. — Я очень счастлив.
Он взял Дарину за локоть. Пальцы сжались слишком сильно, больно, но улыбка на его лице оставалась чужой и застывшей. Наклонившись к ее уху, он прошептал:
— Дома разберемся.
Эти два слова погасили праздник. Дарина улыбнулась гостям, но внутри все снова сжалось. Она знала этот тон. Он означал, что в машине будет молчание, а за закрытой дверью — буря.
Так и случилось. Дорога домой прошла в тяжелой тишине. Роман вел машину, почти не глядя по сторонам, вцепившись в руль. На скулах у него двигались желваки. Дарина смотрела в темное окно, где огни дороги растягивались размытыми линиями, и пыталась удержать в себе хотя бы крупицу того тепла, которое подарил ей вечер. Но с каждой минутой оно становилось хрупче.
Едва дверь квартиры закрылась, Роман сорвал с шеи галстук и повернулся к ней.
— Ну что, довольна? — произнес он тихо, и от этой тишины стало страшнее, чем от крика. — Насладилась вниманием? Устроила представление?
