— Ты? На развод? С двумя детьми? Куда ты пойдешь? К своему поклоннику? Думаешь, он станет тащить на себе тебя и чужих детей? Поиграет в благородство, а потом устанет. И ты приползешь назад.
— Даже если мне будет трудно, — сказала Дарина, — я лучше справлюсь одна, чем останусь здесь.
— Ты не справишься.
— Посмотрим.
Она уже собрала самое необходимое: документы, немного одежды, детские вещи. Олеся и Ярина приехали быстро, без лишних вопросов. Ярина помогла вынести сумки, Олеся осталась в прихожей рядом с Дариной, пока дети обувались. Роман стоял посреди коридора, растерянный и злой.
— Ты разрушаешь семью, — бросил он.
Дарина посмотрела на него без слез.
— Семью разрушает не тот, кто уходит из унижения. Ее разрушает тот, кто годами считает унижение нормой.
Олеся шагнула ближе к Роману.
— Ты потерял женщину, которая держала на себе весь твой дом. Когда поймешь это, будет поздно.
Дарина в последний раз оглядела квартиру. Здесь прошли пятнадцать лет ее жизни, но жалости почему-то не было. Стены не казались родными. Они помнили слишком много ее молчания. Она взяла Назара и Соломию за руки и вышла, не оглянувшись второй раз.
Первое время было сложным. Дарина с детьми поселилась у Олеси, которая сразу освободила для них большую комнату и не позволила чувствовать себя обузой. Назар и Соломия переживали перемены по-своему: задавали вопросы, скучали по привычным вещам, иногда тревожно прислушивались к разговору взрослых. Но постепенно они расслабились. Вечерами в квартире Олеси не звучали крики. Никто не хлопал дверями, не бросал злых слов через комнату. Подруги готовили чай, играли с детьми в настольные игры, помогали Дарине разбирать документы и просто были рядом.
Мирон, узнав о ее решении, не стал требовать, чтобы она немедленно переехала к нему. Он понимал, что детям нужно время, а Дарине — ощущение самостоятельности. Вместо громких обещаний он помог делом: нашел опытного адвоката, который взял на себя развод, раздел имущества и вопросы содержания детей. Когда Роман попытался давить, угрожать и обвинять, он столкнулся не с перепуганной женой, а с грамотной юридической позицией. Его крики перестали работать…
