— Я больше не хочу тишины вместо правды.
— Артем будет спорить, ревновать, злиться. Ему нужно время.
— Мне тоже. Я готов.
Она надела кольцо сама. Пальцы дрожали, но уже не от страха.
Из машины раздался стук по стеклу. Артем прижал к окну рисунок: трое человечков, кривой дом, большое солнце. Над домом он старательно написал: «Можно приходить всем своим».
Мария закрыла рот ладонью. Саид отвернулся на секунду, будто смотрел на небо, но она успела заметить, как он быстро провел пальцем под глазом.
— Ты плачешь? — спросила она тихо.
— Редко, — ответил он.
Она впервые сама взяла его под руку.
И они пошли к машине не как люди, у которых вдруг исчезло прошлое, а как те, кто наконец перестал от него прятаться.
Дома, в обычной квартире со скрипучим лифтом, их ждал холодный чай на кухне, недоделанные уроки Артема, счет за электричество, расписание реабилитации на холодильнике и новая жизнь — не сказочная, не безболезненная, но настоящая. Вечером Саид чинил полку, Мария резала яблоки, Артем командовал с дивана, куда лучше поставить машинки.
— Ты криво прикрутил, — сказал мальчик строго.
Саид посмотрел на полку.
— Возможно.
— Надо переделать.
Мария рассмеялась. Смех вышел легким, почти забытым.
Саид взял отвертку.
— Значит, переделаем.
И в этой простой фразе было больше обещания, чем во всех золотых подарках, которые когда-то лежали в запертом сейфе.
