Тишина.
— Лена.
— Там было не так написано. Он сказал, это просто заявление, что ты уехала внезапно и ребенок переживал.
— Ты подписала?
Она всхлипнула.
— Мам, ты не понимаешь, в каком я положении.
— Объясни.
— Не могу.
— Почему?
На том конце послышался какой-то шум, словно Лена закрыла дверь.
— Паша взял кредит. Большой. Очень большой. Я узнала уже после. Он вложился в дело с каким-то знакомым. Всё прогорело. Теперь у нас долги. Он говорит, если не закроем, нас выселят из квартиры. Артем… — голос её сорвался. — Мам, я боюсь.
Я сидела у двери на полу, прижав телефон к уху.
— Почему ты мне сразу не сказала?
— Потому что ты бы начала читать морали.
— Я бы помогла, чем смогла.
— Чем? Своими копейками? — сорвалась она, и тут же выдохнула: — Прости. Я не хотела.
Вот она была — моя Лена. И не моя одновременно. Испуганная, загнанная, злая, привыкшая бить первой, чтобы не показать страх.
— Дочка, приезжай домой, — сказала я тихо. — С Артемом. Без Паши. Разберемся.
Она молчала так долго, что я подумала, связь оборвалась.
— Я не могу.
— Почему?
— Он забрал документы Артема. И мой паспорт. Сказал, пока я не уговорю тебя, никуда не поеду.
Внутри меня всё похолодело.
— Лена, это уже не семейная ссора.
— Не говори никому, — прошептала она. — Пожалуйста. Он узнает.
В трубке вдруг прозвучал мужской голос:
— С кем ты разговариваешь?
Лена резко отключилась.
Я сидела на полу еще минут десять. Потом поднялась, нашла визитку Ирины и позвонила.
Мы начали действовать уже на следующее утро. Ирина объяснила: раз Лена и ребенок находятся за границей, многое будет непросто и не быстро. Нужно писать обращения, связываться с консульскими службами, фиксировать угрозы, сохранять переписку. Я слушала, записывала в Валин блокнот каждое слово. Почерк получался кривой.
— Главное, — сказала Ирина, — не передавайте деньги и не подписывайте ничего. Давление будет усиливаться.
Оно и усилилось.
Павел начал писать мне с разных номеров. «Ты губишь дочь». «Из-за тебя ребенок останется на улице». «Мы докажем, что ты недееспособна». «У нас есть свидетели». Потом прислал фотографию Артема: малыш сидит на полу с красными глазами, рядом разбросаны кубики. Подпись: «Он спрашивает, почему бабушка его бросила».
Я смотрела на фотографию и почти физически чувствовала его маленькую ладонь на своем носу.
Ночью я не выдержала и написала Лене:
