Виктор едва заметно напрягся, но быстро улыбнулся.
— Случайные отношения. Ничего, что стоило бы вспоминать. Ты первая женщина, которую я действительно люблю.
Алина прикусила губу, чтобы не произнести имя Евы.
— Я тоже тебя люблю, — сказала она вместо этого.
Виктор поцеловал ее пальцы.
Оставшиеся дни она выдержала на одной силе воли. По ночам приходили сообщения от Рудина: нашел еще свидетеля, поднял технические документы, проверил старые записи, уточнил данные по счетам и телефону. С каждым сообщением картина становилась все яснее — и все страшнее.
Когда настал день отъезда, Алина не почувствовала облегчения. Возвращение означало, что теперь нужно будет не просто притворяться. Теперь нужно было действовать.
В самолете Виктор листал журнал, показывал ей фотографии из поездки, говорил, что они обязательно вернутся туда еще раз. Алина почти не слышала. Она думала о том, что через несколько часов ее жизнь снова перевернется.
После посадки она сказала:
— Виктор, мне надо заехать в офис. Срочно.
Он нахмурился.
— Сейчас? Мы только прилетели.
— Партнеры ждут подписи. Я быстро. Ты езжай домой, начни разбирать вещи.
Он смотрел на нее несколько секунд слишком внимательно.
— Ладно. Только не пропадай.
Они расстались у выхода. Виктор сел в машину. Алина дождалась, пока он уедет, и набрала Рудина.
— Я вернулась.
— Адрес отправил. Встретимся там.
Через сорок минут она сидела напротив Игоря Рудина в небольшой кофейне. Он оказался высоким мужчиной с короткой стрижкой, спокойным лицом и взглядом человека, который привык замечать детали раньше остальных. Перед ним лежала плотная папка.
— Здесь все, что удалось собрать, — сказал он. — Старые планы дома, заявление о консервации подвала, объяснения соседей, данные по счетам, сведения по телефону, документы о продаже. Этого достаточно, чтобы инициировать официальную проверку.
Алина открыла папку. Бумаги были разложены аккуратно, пронумерованы, снабжены пояснениями. Фотографии дома. Копии архивных записей. Показания людей, которые пятнадцать лет молчали, потому что не знали, что именно видели.
— Завтра утром идем к следователю, — продолжил Рудин. — Я договорился о встрече с Сергеем Климовым. Он занимается тяжелыми делами. Если кто-то и будет разбираться всерьез, то он.
— Что сказать Виктору?
— Рабочие дела. Юристы. Подписания. Что угодно, что звучит обычно для вашей жизни. Главное — не меняйте поведение резко.
Поздно вечером Алина вернулась домой. Виктор встретил ее недовольным взглядом.
— Ты где была? Я звонил.
— Прости. Переговоры затянулись, телефон был без звука.
Он подошел ближе, всматриваясь в ее лицо.
— Ты какая-то другая. Что случилось?
— Устала. День был длинный.
Алина отвернулась, чтобы не смотреть ему в глаза. Виктор обнял ее сзади. Она едва удержалась, чтобы не вздрогнуть.
— Я приготовил ужин, — сказал он мягче. — Переодевайся.
Она кивнула и ушла в спальню.
Закрыв дверь, Алина села на край кровати и несколько раз глубоко вдохнула. Завтра начнется то, что уже нельзя будет повернуть назад.
Уснула она только под утро.
Виктор ушел рано, сказав, что у него встреча. Алина дождалась, пока за ним закроется дверь, быстро собралась и вызвала машину.
Рудин ждал у здания следственного отдела.
— Готовы? — спросил он.
— Нет, — честно сказала Алина. — Но я все равно пойду.
Они прошли внутрь, поднялись на третий этаж. Рудин постучал в кабинет.
— Войдите, — раздалось из-за двери.
Следователь Сергей Климов был мужчиной около пятидесяти, сухим, собранным, с седыми висками и внимательными глазами. Он посмотрел сначала на Рудина, потом на Алину.
— Это та история?
— Да. Алина Аркадьевна Соколова. Ее заявление и материалы.
— Садитесь. Начинайте с самого начала.
Алина рассказала о звонке из регистрационного отдела, о скрытом браке, о Еве Мельниковой, которая стала Гориной и исчезла из всех записей. Она говорила неровно, иногда сбивалась, возвращалась к датам, уточняла детали. Климов почти не перебивал. Только задавал короткие вопросы, когда нужно было прояснить факты.
Рудин положил папку на стол.
— Здесь документы по дому, старые технические планы, показания соседей, банковские и телефонные сведения, данные по продаже. Общая картина выглядит крайне тревожно.
Климов долго читал. Листал медленно, делал пометки, возвращался к отдельным страницам. Алина сидела напротив и чувствовала, как время тянется вязко и мучительно.
Наконец он отложил папку.
— Основания для проверки есть. Исчезновение супруги, отсутствие обращения о розыске, работы в подвале после ссоры, последующая продажа дома по сниженной цене — все это требует официального разбирательства.
— Вы откроете дело?
