— Дом купил Денис Орлов. Цена тогда была заметно ниже обычной. Я уже говорил с ним. Он готов пустить специалистов, если будет официальное разрешение.
— Значит, нужно обращаться в полицию?
— Да. Но не с эмоциями. Нужен пакет материалов, чтобы проверку нельзя было отложить в сторону. Мне понадобится еще несколько дней. Когда вы возвращаетесь?
— Через шесть дней.
— Хорошо. Сразу после возвращения встретимся. Я передам документы, и мы пойдем к следователю. Если под полом действительно что-то есть, вашего мужа задержат.
— А если там ничего нет?
— Тогда доказывать будет сложнее, но оснований для проверки уже достаточно: исчезновение супруги, отсутствие заявления о ее розыске, строительные работы после ссоры, странная продажа дома. Это не выглядит случайностью.
После разговора Алина еще долго стояла на балконе и смотрела на черную воду.
Виктор мог убить свою первую жену.
Мог спрятать ее под домом.
Мог пятнадцать лет жить с этой тайной — спокойно, уверенно, улыбаясь другим людям.
А потом выбрал ее.
Женщину с деньгами.
Женщину, которой он пытался получить доступ к активам.
Ответ на вопрос «зачем?» был слишком очевиден, и именно поэтому становилось страшнее.
Она вернулась в номер. Виктор спал, раскинув руки, лицо у него было мирным, почти мальчишеским. Алина легла рядом и не закрыла глаз до утра.
На следующий день Виктор проснулся веселым.
— Сегодня едем на дегустацию. Я уже все устроил.
Алина кивнула и ушла в ванную. Горячая вода стекала по плечам, но страх оставался липким, как тонкая пленка на коже.
Дегустация прошла будто сквозь туман. Виктор пробовал напитки, разговаривал со специалистом, обсуждал вкус, выдержку, оттенки аромата. Алина смотрела не на бокалы, а на его руки.
Этими руками он мог сжимать чужое горло.
Этими руками мог таскать мешки с песком.
Этими руками он гладил ее волосы.
— Тебе нравится? — спросил Виктор, протягивая ей бокал.
— Очень, — сказала она.
Вечером они сидели в ресторане у воды. Музыка звучала мягко, свечи дрожали в стеклянных подсвечниках, официанты бесшумно приносили блюда. Виктор поднял бокал.
— За нас. За то, что все самое важное только начинается.
Алина коснулась своим бокалом его бокала. Напиток показался ей слишком сладким.
— Знаешь, — произнес Виктор после паузы, — я иногда думаю, как странно устроена жизнь. Я встретил тебя и впервые понял, что такое дом.
— Впервые? — тихо спросила она.
— Да. До тебя у меня не было ничего настоящего.
Он накрыл ее руку своей ладонью.
— Ты дала мне чувство семьи.
Алина смотрела ему в лицо и знала: он лжет. У него уже была семья. Была женщина, которая носила его фамилию. Женщина, которая исчезла.
— А раньше? — осторожно спросила она. — Никого серьезного не было?
