— Сейчас у моря. Вернусь примерно через десять дней.
— Долго, — сухо ответил он. — В таких историях время редко работает на клиента. Оформим все дистанционно. Я пришлю договор, вы подпишете и переведете аванс. Остальное — после результата.
— Хорошо.
Алина оглянулась на номер. Виктор все еще спал.
— Мне понадобится все, что у вас есть, — продолжил Рудин. — Полное имя мужа, дата рождения, данные документа, известные адреса, сведения о первой супруге, подробности звонка из регистрационного отдела.
Алина пересказала все, что знала. Рудин слушал молча, иногда задавая короткие вопросы. Его спокойствие не успокаивало, но давало ощущение порядка.
— Начну сегодня, — сказал он в конце. — И запомните: если он станет подозрительным, сразу сообщайте. Не пытайтесь проверить его самостоятельно. И не провоцируйте.
Через час на почту пришли документы. Алина подписала их и перевела аванс.
Расследование началось.
Дни потянулись мучительно медленно. Виктор оставался безупречным мужем: шутил, обнимал, делился планами, говорил о будущем. Он предложил поехать в горы, и Алина согласилась — ей не хотелось оставаться с ним наедине в номере, где стены казались слишком тонкими, а кровать слишком близкой.
Дорога поднималась серпантином. Машина проходила поворот за поворотом, за окнами раскрывались зеленые склоны, каменистые обрывы и далекая блестящая полоса моря. Гид рассказывал о старых тропах и местных легендах. Виктор держал Алину за руку и время от времени наклонялся к ней, чтобы прошептать что-нибудь нежное.
Она смотрела вниз, туда, где дорога срывалась в пустоту, и думала, как легко здесь можно исчезнуть.
Один шаг.
Один рывок.
Один крик, который ветер унесет раньше, чем кто-нибудь поймет.
— Ты побледнела, — заметил Виктор. — Высота пугает?
— Чуть-чуть.
— Не бойся. Я рядом. С тобой ничего не случится.
Он притянул ее ближе.
Алине стало еще холоднее.
Вечером, когда они вернулись в отель, пришло сообщение от Рудина: «Появились первые данные. Позвоните, когда сможете говорить свободно».
Она дождалась, пока Виктор уснет, взяла телефон и вышла на балкон. Ночное море шумело внизу, ветер трепал волосы, в номере за ее спиной было темно.
— Что вы нашли? — спросила она, едва Рудин ответил.
— История неприятная. Буду по порядку. Пятнадцать лет назад ваш муж жил в небольшом поселке недалеко от города. Дом был частный, двухэтажный. В старом техническом плане указано подвальное помещение около двенадцати метров.
— И?
— Примерно через полтора года после исчезновения Евы Гориной он подал заявление, чтобы подвал исключили из плана. Причина — помещение якобы больше не используется и законсервировано.
— Законсервировано?
— Именно. Я съездил туда, поговорил с теми, кто давно живет рядом. Виктора помнят. Еву тоже. Молодая женщина, тихая, работала в небольшом магазине. В день ее исчезновения соседи слышали сильную ссору. Кричали оба. Потом все резко стихло.
Алина сжала телефон так сильно, что заболели пальцы.
— Что было потом?
— Несколько дней он почти не выходил. Шторы были закрыты. Потом по ночам начал что-то выносить: мешки, коробки. На участок привозили песок, щебень, строительные материалы. Соседке сказал, что ремонтирует подвал, потому что старая стяжка развалилась.
Алина закрыла глаза.
— Господи…
— Есть еще. После того дня Ева нигде не появлялась. Счетами не пользовалась. Последняя покупка — продукты за несколько часов до исчезновения. Телефон отключился в ту же ночь и больше не выходил в сеть.
Алина прислонилась к перилам, потому что ноги стали ватными.
— Вы думаете, он ее убил?
Рудин помолчал.
— Я думаю, вероятность очень серьезная. Возможно, тело осталось в подвале. Он мог засыпать помещение, залить бетон, оформить все как консервацию, продать дом и начать новую жизнь.
— Кто теперь владелец?
