На двенадцатый день Кирилла перевели из карантина в барак №5. Раньше срока — карантин переполнился после большого этапа, людей начали распределять без ожидания положенных дней. Он вошел вечером после ужина, с небольшим мешком в руке, рядом с контролером. Барак не взорвался шумом. Такое бывает только в плохих фильмах. В реальности люди смотрят коротко, оценивают и снова опускают глаза, потому что в закрытом пространстве лишний интерес тоже может стоить дорого.
Место Кириллу выделили недалеко от зоны Бороды: третий ряд, пятнадцатая шконка, нижний ярус. Случайностью это не было. Новичок оказался в пределах видимости и слышимости тех, кому поручили с ним работать.
Борода не подошел сразу. Он был опытен и понимал: человека, впервые попавшего в барак, не надо давить в первую минуту. Пусть вдохнет запах, увидит лица, поймет, что стены не раздвинутся, потратит силы на то, чтобы не показать страх. К концу первого вечера новичок обычно утомляется настолько, что перестает ясно оценивать, кто к нему подходит и зачем.
Я дождался, когда движение в бараке стихнет, встал и пошел к умывальнику, стоявшему недалеко от его шконки. Включил воду, помыл руки и, не глядя прямо на Кирилла, сказал:
— Первый вечер самый тяжелый. По бараку ходи с ровной спиной. В пол не смотри.
Он быстро поднял глаза. Взгляд был настороженным, почти враждебным от испуга.
— Просто совет, — добавил я, вытер руки и ушел, не оборачиваясь.
Это был первый контакт: короткий, ни к чему не обязывающий, но запоминающийся именно тем, что в нем не было просьбы, приказа или обмена. Во всяком случае, так он должен был выглядеть…
