Невеста пригласила гадалку на свадьбу ради шутки, но та подошла к свекрови и указала на неё

За едой Марина незаметно для себя успокоилась. От этих людей не исходило угрозы; ей не приходилось ждать опасности или подвоха, и тревога отступила. Вскоре возле неё опять появилась Светлана.

— Ты не голодная? Поела? Хочешь, познакомлю тебя с Виктором и его мамой?

Они вышли из-за стола, не заметив, что следом поднялся симпатичный молодой мужчина.

С каждым шагом к Виктору и Галине Петровне ноги Марины слабели, становились ватными. Напряжение гадалки всё усиливалось. Колокольчики в её голове больше не звенели — их звук превратился в скрежет.

Из всех картин осталась одна: перед Мариной стояла бабка и указывала пальцем на что-то позади себя. Потом её фигура растаяла как дымка, оставив ясную подсказку. Марина вспомнила давнее наставление.

— Помни: мы с тобой не ведьмы и не колдуньи. Бывают в нашем роду женщины, которым дано больше, чем умение гадать. Они видят сквозь лица и фигуры. А люди с дурным глазом встречаются в любом народе. Такую женщину ты в толпе узнаешь, почувствуешь её злую силу. Она будет противиться тебе, не захочет, чтобы ты раскрыла другим, какова она на самом деле.

Перед Мариной была именно такая женщина. Зависть позволяла ей вредить людям одним взглядом вслед, одним злым пожеланием, произнесённым в чужую спину. Ей не требовалось обращаться к знахаркам, чтобы навлечь на кого-то болезнь, несчастье или беды. Гадалка узнала эту опасность в свекрови Светланы.

Не раздумывая, Марина приблизилась к Галине Петровне и исполнила обряд, которому её научила бабка: плюнула нарядной матери Виктора под ноги.

Галина Петровна ахнула. Гостям стало не по себе от такой дерзости. Вопросов возникло множество, но никто не решался задать их вслух. Праздник был испорчен.

Марина дотронулась ледяными пальцами до рукава Галины Петровны и потеряла сознание. Волнение вокруг неё стало ещё сильнее.

— Дайте пройти, пожалуйста. Я врач, — произнёс мужчина с лёгким акцентом.

Это был тот самый гость, который поднялся вслед за женщинами из-за индийского стола. Пробравшись сквозь любопытствующих, он быстро подхватил Марину на руки.

— Где можно её осмотреть? — спросил он Светлану. — Есть здесь отдельная комната?

— Есть! Там, где она гадала. Несколько стульев стоят в ряд и большой стол.

Рахул понёс Марину туда. От неё пахло земляничным мылом. Почему ему пришло в голову именно мыло, а не просто земляника, он объяснить не мог. Вспомнилось, как в Индии он однажды зашёл к отцу на работу, в тогда ещё советское посольство. Ему понадобилось в туалет, и там, в изящных мыльницах, лежали большие розовые бруски. Они дивно пахли чем-то фруктовым; позднее он узнал, что это был земляничный запах.

После тех лет была учёба в стране, уже отделившейся от остальных советских республик: медицинский институт в столице, затем практика там же, где он окончил вуз, долгие стажировки в Индии. Потом Рахул женился. Три года назад его жена утонула, и с тех пор он посвятил себя сыну. Ни одна женщина за это время не вызывала в нём столько чувств, сколько незнакомая цыганка на его руках.

Рахул улыбнулся. В медицинских кругах спорили о том, может ли человека тянуть к людям, родственным по крови. Многие считали такой зов выдумкой. А он, потомок цыган по матери и бабке, сразу почувствовал в Марине что-то своё, близкое, родное.

В отдельной комнате он закрыл дверь, оставив гостей снаружи. Собственных медицинских средств при нём не было, а в ресторанной аптечке не нашлось ни нашатыря, ни другого средства, которое могло бы помочь при обмороке. Марину знобило. Рахул накрыл её пледом, неизвестно откуда взявшимся в ресторане.

Ему казалось, что она не может выбраться из страшного сна. Скорую он решил пока не вызывать: по его мнению, здоровью Марины ничто не угрожало. Он останется рядом и будет следить за её состоянием.

Сон Марины был ярким, цветным. В парке шумела свежая весенняя листва. На лавочке оживлённо беседовали две симпатичные девушки.

— Галя, я тебе как лучшей подруге секрет расскажу. Вчера Сережа сказал, что любит меня. Мы хотим пожениться после второго курса. Ему так хочется, чтобы я поскорее сына родила! Он ведь из большой дружной семьи, братьев и сестёр своих обожает.