За окном послышался шум.
Соседский мальчишка гнал мяч по двору. Пахло осенней сыростью, опавшей листвой и дымом из труб. Кто-то на первом этаже уже затопил печь.
Утро было обычным, серым, ничем не примечательным. Но Альма чувствовала что-то, чего не видел он. Андрей встал, попытался сделать шаг к двери.
Собака мгновенно схватила его за край брюк, не кусая, но держа крепко. Он попытался высвободиться. Она зарычала громче, отчаяннее.
«Альма!» — он повысил голос, и тут же ему стало стыдно. Телефон снова ожил. Оксана опять.
«Андрюша, ты выехал?»
«Я…» — он замялся, глядя на собаку. «У меня тут проблема, Альма не даёт мне выйти». Повисла тишина.
Потом сестра медленно, с каменным спокойствием, произнесла: «Ты издеваешься? Из-за собаки ты задерживаешь встречу, от которой зависит миллион?»
«Она никогда так себя не вела, Оксана! — растерянно сказал он. — Рычит, блокирует дверь. Может, она чувствует что-то».
«Чего? Что ты несёшь?» Голос сестры сорвался на крик. «Это я чувствую, что мы потеряем последний шанс. Отец всю жизнь вкладывал в это дело, а ты сидишь дома, потому что собака… Господи, Андрюш, приезжай немедленно». Она бросила трубку. Андрей стоял посреди коридора, сжимая телефон, и чувствовал, как внутри всё сжимается в один болезненный узел.
Оксана права, конечно, права: он должен ехать. Двадцать человек зависят от этой встречи. Семьи, дети, ипотеки.
Если компания рухнет, что будет с ними? Но Альма смотрела на него, и её глаза блестели от влаги. Андрею казалось, что она вот-вот заплачет от страха.
Андрей снова опустился перед ней на колени, взял её морду в ладони. «Скажи мне, что не так? — прошептал он. — Я не понимаю».
Альма облизала его лицо, один раз, нежно, и снова легла поперёк порога. Андрей тяжело вздохнул и сел на пол, прислонившись спиной к стене. Телефон снова завибрировал, сообщение от Оксаны.
«Если через пять минут не выедешь, не приезжай вообще». Он посмотрел на Альму: она не сводила с него глаз. И Андрей остался…
