Андрей сидел на полу, прислонившись спиной к стене коридора, и смотрел на Альму. Собака не отрывала от него взгляда. Карие глаза горели такой решимостью, что становилось не по себе.
Часы на кухне пробили восемь. Встреча уже началась без него. «Но что ты делаешь, Альма?» — прошептал он, проводя ладонью по лицу.
«Ты же понимаешь, что я должен ехать. Там люди ждут, Оксана ждёт». Альма тихо заскулила, протяжно, жалобно, и положила морду на передние лапы, не сдвигаясь с порога ни на сантиметр.
Андрей попытался встать, сделать шаг к двери. Собака мгновенно вскочила, снова зарычала, прижав уши. «Альма, хватит!» — он повысил голос.
Собака вздрогнула, но не отступила. Наоборот, легла ещё плотнее, вытянув лапы, будто вросла в пол. Андрей попробовал другой подход.
Пошёл на кухню, достал из холодильника кусок варёной курицы — любимое лакомство Альмы. Вернулся, присел на корточки перед ней. «Смотри, что я принёс!» Он протянул кусочек к её носу.
«Вкусно же, правда? Давай возьми. И отойди от двери, ладно?» Альма понюхала курицу, облизнулась, но мяса брать не стала. Отвернула морду и снова уставилась на хозяина, упрямо, непоколебимо.
Андрей чувствовал, как внутри закипает раздражение, смешанное с растерянностью. Семь лет они жили душа в душу, и она никогда, никогда не ослушалась его. А сейчас будто подменили.
«Ты меня с ума сведёшь!» — выдохнул он и положил курицу на пол рядом с собакой. Телефон снова завибрировал. Андрей даже не посмотрел на экран, и так знал, кто звонит.
Нажал на зелёную кнопку. «Андрюша». Голос Оксаны был холоден, как лёд.
«Встреча началась. Без тебя. Я сижу тут с тремя инвесторами и пытаюсь объяснить, где главный менеджер проекта».
«Оксана, я…»
«Молчи, — оборвала она. — Просто молчи. Знаешь, что я им сказала? Что у тебя проблемы со здоровьем, потому что правду, что ты сидишь дома из-за собаки, я им сообщить не могу. Они решат, что я идиотка, связавшаяся с безответственным человеком». Каждое слово било, как удар. Андрей сжал зубы, чувствуя, как стыд и злость смешиваются в груди в один горячий ком.
«Я не безответственный», — тихо произнёс он. «Просто… тут что-то не так. Альма чувствует что-то, понимаешь?»
«Альма чувствует?» Голос сестры задрожал от гнева.
«Послушай себя. Ты говоришь, как сумасшедший. Собаки не чувствуют, Андрюша. Они просто живут инстинктами. А ты… подвёл всех нас». Последние слова пронзили насквозь.
Андрей закрыл глаза, ощущая, как по спине ползёт холодок. «Отец…»
«Да, отец бы никогда не простил такого. Он был человеком дела, железной воли. „Обещал — сделай. Слово мужика дороже денег“, — повторял он постоянно». Андрей всю жизнь пытался соответствовать этому идеалу.
И всю жизнь чувствовал себя недостаточно сильным, недостаточно жёстким. «Оксана, дай мне ещё полчаса», — попросил он, понимая, как жалко это звучит. «Я попробую».
«Не надо, — сухо ответила она. — Я уже сказала им, что ты не приедешь. Попробую провести презентацию сама. Если они откажут нам…» Она замолчала, потом добавила тише: «Я не знаю, как я тебе это прощу. Правда не знаю». Гудки. Она повесила трубку.
Андрей опустил телефон на пол рядом с собой и уставился в потолок. В горле стоял ком, руки дрожали. Он подвёл сестру, подвёл людей, которые на него рассчитывали.
Из-за чего? Из-за собаки, которая рычит на дверь. Но когда он посмотрел на Альму, то увидел не упрямство. Он увидел страх.
Настоящий глубокий страх. Собака дрожала, еле заметно, но дрожала. Шерсть на загривке так и не улеглась.
И в глазах плескалась такая мольба, что Андрей почувствовал: она не просто капризничает, она знает что-то, чувствует. «Что там за дверью? Что тебя так пугает?» — прошептал он, продвигаясь ближе. Альма облизнула его руку осторожно, нежно и снова уставилась на дверь.
Андрей проследил за её взглядом. Обычная деревянная дверь с облупившейся краской и старым замком. За ней — лестничная площадка, соседи, выход на улицу.
Ничего необычного. Андрей задумался о том, как пять лет назад они с ней шли через лес. Альма тогда вдруг замерла посреди тропинки, зарычала и потянула его назад.
Он не понял, попытался идти дальше. Она легла поперёк дороги, не давая пройти. Андрей послушался, и они обошли лес стороной.
А на следующий день узнал: на той тропе появилась медведица с медвежатами. Если бы они пошли, всё могло кончиться плохо.
Альма тогда спасла его. Может быть, и сейчас? Он встал, подошёл к окну. За стеклом плыл серый октябрьский день.
Двор был тих и пуст, только соседский кот перебегал от гаража к подвалу. Пахло дождём и мокрой землёй. Тополя во дворе шелестели голыми ветками.
Всё как всегда. Обычное утро, обычный день. Андрей попытался подойти к двери снова.
Уже медленно, осторожно. Альма тут же вскочила, заслонив проход. Глаза горели решимостью.
Он протянул руку к ручке двери. Собака схватила его за рукав куртки. Не кусая, но держа крепко.
«Альма, отпусти!» Он попытался высвободить руку. Ткань затрещала. Собака зарычала.
Громче, отчаяннее, почти по-человечески. «Ты рвёшь мне куртку!» — крикнул Андрей, чувствуя, как терпение лопается. «Хватит!» Он дёрнул рукой резко.
Альма не отпустила. Андрей попытался оттолкнуть её другой рукой. Собака прижала уши, но не отступила.
Она стояла на своём, как солдат на посту. И тогда Андрей сдался. Опустился на пол прямо перед дверью, обнял Альму за шею и уткнулся лицом в её тёплую шерсть.
Собака затихла, положила голову ему на плечо. Они сидели так молча, а за окном медленно начинался дождь. «Что же мне делать? — прошептал Андрей. — Объясни мне. Я не понимаю. Там люди ждут. Оксана меня ненавидит сейчас. Если мы потеряем компанию, двадцать семей останутся без работы, а я сижу тут с тобой». Альма лизнула его щёку.
Один раз. Медленно. И Андрей вдруг ясно понял.
Она не отпустит. Даже если он будет кричать, злиться, толкать её, она не отступит. Андрей тяжело вздохнул и снял куртку.
Бросил портфель на пол. Альма наблюдала за ним внимательно, не отрывая взгляда. «Ладно, — сказал он тихо, — остаюсь. Но если это всё зря…»
