Навстречу шла Марта, одна из лучших моих ординаторов. Ей было двадцать восемь, она обладала острым умом и привычкой смотреть на мир чуть исподлобья, будто заранее проверяла его на прочность. Увидев меня, она кивнула, потом заметила Назара, и в глазах у нее мелькнуло живое любопытство.
— Дарина Павловна, завтра сбор в девять. Остап Андреевич просил подтвердить.
— Подтверждаю.
— Марта, это Назар.
— Здравствуйте, — сказала она. Потом, обращаясь к нему совершенно серьезно, добавила: — Вы понимаете, что вам очень повезло?
Назар чуть растерялся.
— Кажется, начинаю понимать.
— Хорошо, что начинаете.
Она ушла дальше, и Назар проводил ее взглядом.
— Она так всем твоим гостям говорит?
— У меня здесь никогда не было гостей.
Он обернулся.
— Никогда?
— Никогда.
В его лице что-то изменилось. Тихо, без внешнего эффекта.
— Почему тогда я?
— Потому что ты попросил. И потому что я решила больше не держать это отдельно.
На выходе Назар остановился у фасада и еще раз посмотрел на здание.
— Ты здесь своя, — сказал он. — Не только как начальник. Иначе. Как будто место тебя знает.
— Я провела здесь больше времени, чем дома.
— Я не упрекаю.
— Знаю.
Мы шли к остановке. Вечер был прохладный, фонари только загорались. Назар молчал, и я уже умела отличать его молчание от ухода. Сейчас он думал.
— Когда я узнал, — сказал он наконец, — я почувствовал себя маленьким. Не униженным даже. Просто маленьким. Будто мы с тобой были одного масштаба, а оказалось, что нет.
— Ты воспринимал это как соревнование?
— Наверное. Мужчины часто воспринимают, даже если считают себя умнее этого.
— Масштаб человека не измеряется должностью.
— Я знаю головой. Но внутри некоторые вещи доходят медленнее.
— Мне это знакомо, — сказала я. — Только с другой стороны. Я иногда боюсь, что люди видят во мне должность раньше человека. Это тоже про масштаб, про то, кому сколько места оставляют.
У входа в подземный переход мы остановились.
— Ты боялась, что я стану любить тебя меньше, когда узнаю?
— Нет, — сказала я после паузы. — Я боялась, что ты начнешь любить меня за это.
Назар долго молчал.
— Это трудно понять сразу.
— Я знаю.
— Но я хочу понять.
И в этот раз его «хочу» звучало не как обещание, а как работа, которую он уже начал делать…
