— Послушай мой анализ, — твёрдо произнесла она. — Завтра утром твоя мать освобождает помещение. Решение окончательное. А ты сейчас идёшь в спальню, достаёшь чемодан, складываешь туда свои дорогие жилеты и важные галстуки и переезжаешь к ней. Вместе разработаете новую стратегию.
Максим вскинул голову.
— Ты выгоняешь меня из-за денег? Готова разрушить семью ради договора аренды?
— Я выгоняю тебя не из-за денег. Я не намерена жить с человеком, который два месяца скрывал семейные расходы, пытался обманом получить деньги моих родителей и позволял себе унижать их и меня. Не перекладывай ответственность на договор. Чемодан лежит в шкафу. У тебя сорок минут.
Он ещё пытался возражать, говорил о поспешности и супружеском долге, но Олеся больше не вступала в спор. Она вернулась к корсету, хотя работать уже не могла: пальцы по привычке двигались точно, а внутри всё дрожало от отвращения и позднего понимания. Максим несколько раз прошёл из комнаты в комнату, шумно открывая ящики. Потом в прихожей застучали колёса чемодана.
Через сорок минут он стоял у двери в пальто и начищенных ботинках. Рядом блестел чёрный чемодан. Телефон беспрерывно звонил — Лариса Петровна требовала ответа, — но сын не решался поднять трубку.
— Давай вернёмся к этому завтра, когда успокоимся, — сказал Максим. — Ты сейчас действуешь на эмоциях.
— Выходи. Барсу холодно из-за открытой двери.
Максим стиснул зубы, взял чемодан и шагнул на лестничную площадку. Олеся закрыла за ним дверь, повернула замок и несколько секунд стояла в тишине, прижав ладонь к холодному металлу. Из комнаты осторожно появился Барс. Убедившись, что в квартире снова стало тихо, он сел рядом с хозяйкой…
