Жизнь без прикрасОднако она снова расплакалась и попыталась подняться. Максим Денисович остановил её. Ему стало по-человечески жаль эту милую женщину. Взяв Катю за руку, он отвёл её в ординаторскую, налил из термоса душистого травяного чая и подал ей.
— У меня сейчас перерыв. Выпейте чаю, успокойтесь, потом поговорим ещё раз. Не надо сейчас пытаться всё сразу рассказать, обсудим спокойно. Владимиру Васильевичу жизнь спасли, но состояние остаётся тяжёлым. Чтобы он встал на ноги, нужны долгая реабилитация и помощь близких. А с близкими, насколько я понял, трудно: он одинок. Теперь о вас. Выход найдётся. Если идти совсем некуда, можете с детьми на моей даче поселиться. Это за городом, но всего полчаса езды. Не так далеко, как вам, может быть, кажется. Не хоромы, конечно, зато дом добротный, деревянный, удобства и коммуникации есть. Живите сколько потребуется, вместе с мальчиками. С остальным постепенно разберётесь, не нужно пытаться решить все беды разом.
— Спасибо… Я даже не ожидала такого, — растерялась Катя. — Мне неудобно, навязалась вам со своими бедами. Почему вы хотите помочь? Мы ведь не знакомы. А о Владимире Васильевиче вы ошиблись. Он не одинок: я воспитываю его родных внуков. Мы ему не чужие, я буду за ним ухаживать. Завтра же возьму отпуск. В беде его не оставлю. Вы разрешите мне повидать его, хотя бы минутку? Пожалуйста.
Максим Денисович улыбнулся.
— Раз я предложил, значит, обдумал. Мне хочется помочь вам, хорошему человеку, от души. Трудные времена у всех случаются, и бывает, что вовремя протянутая рука многое меняет. Ладно, идите. Разрешаю пять минут, хотя правилами это не положено. Только не расстраивайте его: нервничать Владимиру Васильевичу сейчас категорически нельзя.
Катя кивнула и осторожно вошла в палату. Ей стало жутко от писка приборов и множества проводков. Бледный Владимир Васильевич выглядел так, будто разом постарел на двадцать лет. Увидев её, он отвернулся.
— Владимир Васильевич, пожалуйста, выслушайте, — зашептала Катя. — Я должна вам объяснить. Наш разговор мой негодник муж снял скрытой камерой. Это он вас подставил. Но я с вами останусь, каждый день буду приходить. Мы семья. Что завтра принести? Может, куриного бульона? Держитесь, миленький. Вы нам нужны, мальчики всё время о вас спрашивают.
Он повернулся к ней. Слабо улыбнулся, на глазах выступили слёзы.
— Спасибо, Катенька. Теперь уж я непременно выкарабкаюсь, — едва слышно сказал он.
По дороге домой Катя решила, что терпеть унижение и глотать слёзы больше не станет. Муж сам признался: мальчиков не любит. Да и её тоже. Значит, придётся менять жизнь.
На чужую дачу ехать сейчас не стоило. Ей предстояло подолгу оставаться возле Владимира Васильевича, а детей за городом оставить было не с кем. Катя позвонила матери и рассказала всё, ничего не утаивая. Под конец снова разрыдалась.
— Мам, я понимаю, у тебя однушка. А тут мы всей аравой тебе на голову. Тесно будет, да и денег у меня сейчас мало. Но ты нас хоть ненадолго примешь? Невезучая я всё-таки… Столько лет с ним прожила, всё для семьи делала. Теперь гонит, подлец. Видно, хорошего отношения не заслужила. Больно так.
— Доченька, что ты говоришь! — заторопилась Людмила Петровна. — Ты для меня самый близкий человек. А Митю с Алёшенькой я как люблю, сама знаешь. Мы ведь семья, разве я вас не приму? Пусть тесно, зато обижать друг друга не будем. Уместимся как-нибудь, раскладушку у соседки попрошу. Не вини себя, ты ничего плохого не сделала. Не заслужила хорошего отношения — ну что ты такое говоришь! И правильно, что Владимиру Васильевичу помогаешь: он нам теперь тоже родной. Сегодня и приезжайте. Дядю Петю попрошу за вами на машине съездить, вещи перевезёт. От Николая такой подлости не ждала, конечно. Но ты не плачь, мальчиков не пугай. Всё постепенно наладится. Ты не одна, вместе справимся. Слышишь меня?
Катя почувствовала облегчение.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.