Жизнь без прикрасЧерез неделю, перед выходными, Катя с близнецами собиралась в гости к Владимиру Васильевичу. Он позвонил сам и, едва она ответила, почти закричал:
— Катя, за что вы меня так опозорили? Зачем это сделали? Я вам доверился, всё рассказал от души. Чем я заслужил такую месть?
— Подождите! Объясните сначала, что произошло. Вы обвиняете меня, а я даже не знаю в чём.
Владимир Васильевич переводил дыхание, как после марафона. Когда заговорил снова, голос звучал спокойнее.
— Прочтите местную газету. Или откройте её в интернете, разницы нет. Там всё увидите. Я ведь только вам душу открыл. Кому ещё было так портить мне жизнь?
Он отключился. Катя сразу открыла новости на телефоне — и обмерла. В статье Владимиру Васильевичу перемыли кости: выставили чёрствым, жестоким человеком, который дочь достойно воспитать не сумел, а внуков бросил.
Её возмущало и написанное, и то, что кто-то сумел узнать об их разговоре. Они ведь были в квартире вдвоём. Катя бросилась в кабинет мужа, начала открывать ящики один за другим, сама не зная, что надеется отыскать. И нашла камеры.
Она в сердцах швырнула их на пол. Выходит, Николай за ней следил. Видимо, посмотрел запись разговора с Владимиром Васильевичем и воспользовался ею. Катя поражалась, что жила рядом с таким чудовищем. А сама ещё рассказывала ему, как радовались дети, приглашала ехать с ними в гости! Он же за её спиной устроил эту подлость.
Нужно было немедленно объясниться с Владимиром Васильевичем и предупредить его. Николай явно что-то замышлял, не зря всё затеял. Но, когда Катя перезвонила, ответил незнакомый голос.
— Владимир Васильевич сейчас не может говорить. Я врач скорой помощи. У него предположительно инсульт, везём в больницу. А вы ему кем приходитесь?
Катя прервала звонок, попросила маму приехать к мальчикам и поспешила в больницу. Там узнала: Владимир Васильевич в реанимации, состояние крайне тяжёлое. Сквозь слёзы она думала о вине мужа и о собственной вине. Не выдержав, набрала Николая.
— Коля, как ты до такого дошёл? Следил за мной, начальника своего опозорил! Ты его убил, понимаешь? Он в реанимации! Пожилой человек, а ты про него столько гадостей вылил. Я знаю, что это твоих рук дело. Не вздумай отпираться.
— Хватит орать, надоели твои истерики, — ледяным голосом ответил Николай. — Отпираться я не собирался. Да, это сделал я. И что с того? Где я соврал? Что выдумал? Ты моя жена, обо мне должна беспокоиться, а не о нём. Его место давно пора мне занимать. Обещал уступить, а сам вцепился, как клещ, не оторвёшь. В больницу он попал не по моей вине. Впечатлительный какой нашёлся! В бизнесе, как на войне. Все средства хороши.
— Страшный ты человек, Коля, — сквозь плач проговорила Катя. — Оказывается, я жила с тобой, так и не узнав, какой ты. Как нам теперь вместе жить? А если Владимир Васильевич умрёт?
— Нашей совместной жизни конец. Ухожу я, начинаю новую жизнь. Там не будет ни твоих поучений с истериками, ни пацанов с их вечным ором. Надоело. Подам на развод, а ты с ними сама возись. Не такого будущего я хотел. Не забывай и о том, что эту квартиру я приобрёл до нашей свадьбы: она принадлежит мне. Даю тебе месяц, так уж и быть. Потом ищи, куда съезжать с детьми.
У Кати подогнулись ноги. Она едва не потеряла сознание и начала падать, но врач, вышедший из реанимации, успел её подхватить. Уложив на кушетку, он обеспокоенно заговорил:
— Спокойно, держитесь. На меня посмотрите. Как ваше имя? Что болит? К кому вы пришли? Я Максим Денисович Тесля, врач. Расскажите мне.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.