Прошло ещё три года.
Жизнь Оксаны текла спокойно и размеренно, как полноводная река после бурного половодия. Её художественная студия для детей стала популярной в районе. Она наняла ещё двух преподавателей и расширила помещение.
Работа приносила ей не только стабильный доход, но и огромное моральное удовлетворение. Видеть, как под её руководством дети создают свои первые шедевры, было настоящим счастьем. Отношения с Богданом развивались неспешно, но крепко.
Он не торопил события, понимая, что ей нужно время, чтобы снова научиться доверять. Они не жили вместе, но проводили много времени вдвоём. Путешествовали по маленьким городкам, ходили на выставки, вечерами готовили ужин и смотрели старые фильмы.
Он познакомил её со своей дочерью, пятнадцатилетней Алиной, умной и немного колючей девочкой-подростком. Оксана нашла с ней общий язык через любовь к искусству. Они вместе ходили на мастер-классы по акварели, и Алина, сначала относившаяся к ней настороженно, постепенно оттаяла.
О Максиме и его матери Оксана почти не вспоминала. Иногда исполнительная служба присылала ей на счёт очередные три тысячи условных единиц, взысканные с пенсии Валентины Ивановны, и она, уже по привычке, переводила их в приют для животных. Это был её маленький ритуал прощания с прошлым.
Она знала от общих знакомых, что Максим так и не вернулся в город. Он продолжал работать по длительному сменному контракту в другом регионе. С матерью он, по слухам, общался редко, в основном по телефону.
Валентина Ивановна жила тихо и незаметно в той самой небольшой квартире, которую когда-то называла проданной. Их многолетнее противостояние закончилось отчуждением и одиночеством. Однажды, разбирая старые бумаги, Оксана наткнулась на первую смету, написанную рукой Макса.
Она развернула пожелтевший лист. «Нам с мамой нужно по пятьдесят тысяч в месяц». Она посмотрела на эти строчки и усмехнулась.
Каким же далёким и абсурдным всё это казалось сейчас. Словно это было не с ней, в какой-то другой жизни. Она скомкала лист и без сожаления выбросила в мусорное ведро.
В тот же вечер ей позвонила незнакомая женщина. «Оксана Сергеевна? Здравствуйте. Меня зовут Любовь Николаевна. Я соседка Валентины Ивановны Савченко». Сердце Оксаны тревожно ёкнуло.
«Что-то случилось?»
«Да. Валентины Ивановны сегодня не стало. Инсульт. Скорая не успела».
Оксана молчала, держа трубку. «Я нашла ваш номер в её записной книжке», — продолжала соседка.
«Больше звонить некому. Сын её работает где-то далеко. Телефона его я не знаю. Может, вы сообщите?»
«Да», — тихо сказала Оксана.
«Я сообщу. Спасибо, что позвонили». Она нашла в старых контактах номер Максима.
Он не отвечал. Она написала ему сообщение. «Макс, срочно позвони. Умерла твоя мать». Он перезвонил через час. Голос был растерянным.
«Что? Как?» Оксана рассказала всё, что знала.
«Я… Я не могу сейчас приехать, — пробормотал он. — У меня рабочая смена. Только через две недели. Похоронами кто-то должен заниматься?»
«Я не знаю. Оксан, я…» Он замолчал, и она услышала, как он плачет. Впервые за всё время она услышала его слёзы. И, к своему удивлению, почувствовала укол жалости.
«Я всё организую», — сказала она, сама не понимая, зачем.
«Правда?» В его голосе прозвучала надежда.
«Спасибо. Я… Я всё верну».
«Не надо. Просто приезжай на похороны».
Она занималась похоронами, как когда-то занималась их разводом. Чётко, деловито, без эмоций. Морг, ритуальное агентство, кладбище.
Она оплатила всё из своих средств, не прикасаясь к тем «долговым перечислениям». Это был её последний жест. Не прощения, нет, а просто человеческого отношения.
Того, чего ей так не хватало в браке с его сыном. На похороны пришло человек десять. Соседки, дальние родственники.
Максим прилететь не смог, его не отпустили с работы до окончания смены. Он прислал деньги на венок. Оксана стояла у свежей могилы и смотрела на портрет Валентины Ивановны.
Молодая, красивая женщина с властным взглядом. Какой она была? Что сделало её такой? Оксана не знала и уже никогда не узнает. Она положила на могилу букет белых хризантем и ушла, не оглядываясь…
