Муж проводил Марину в командировку, но проводница настояла, чтобы она села в другой вагон

По комнатам прошли втроём. Марина называла отсутствующие вещи, соседи осматривали места, потом подписали акт. Оформили два экземпляра, указали дату и время.

Когда гости ушли, Марина положила акты к остальным документам. Поставила чайник и вымыла чашку — единственную уцелевшую из любимого набора. Три другие тоже исчезли.

Она села у окна. На улице уже стемнело, горели фонари. Марина была дома.

На третий день после возвращения, в половине восьмого вечера, Марина услышала звонок в дверь. За порогом стоял Павел. За те две с небольшим недели, что она его не видела, он словно стал другим. Впрочем, возможно, переменился её взгляд на него.

— Впустишь? — спросил он.

— Ты здесь зарегистрирован. Заходи.

Она ждала этого визита. Дарья Евгеньевна заранее, терпеливо объяснила: Павел по-прежнему имел право жить здесь; без судебного решения Марина не могла отказать ему во входе. В этом вопросе закон пока защищал его, и к встрече следовало подготовиться. Марина подготовилась.

Куртка заняла своё место на вешалке — Павел повесил её тем движением, которое повторял тысячи раз. Затем прошёл в гостиную и осмотрел комнату.

— Всё у тебя осталось как раньше.

— А зачем мне было что-то менять?

Он сел на диван. Марина устроилась в кресле, уже возвращённом к окну. Несколько секунд они ничего не говорили.

— Марина, я должен объяснить тебе кое-что.

— Не надо.

— Надо. Ты ведь не всё знаешь. Я оказался в положении, из которого не мог выбраться. Долги были серьёзные. Мне угрожали, понимаешь? Рассказать тебе я не мог, потому что…

— Павел, — тихо прервала она. — Я тебя слышу. Только эти объяснения тебе придётся давать следователю. Мне их давать не нужно.

Он умолк. Когда заговорил снова, это была уже констатация:

— Значит, заявление ты подала.

— Да.

— И ты понимаешь, чем это обернётся для меня? Для мамы?

— Понимаю. Вы пытались продать мою квартиру по доверенности, которая, по существу, была поддельной. Забрали отсюда вещи. За это предусмотрена уголовная ответственность, Павел. Всё это устроила не я. Я лишь помешала вам закончить задуманное.

Павел долго смотрел на неё. Потом почти без выражения, негромко спросил:

— Ты в поезде узнала? От проводницы?

— Да.

Он медленно кивнул, будто подвёл баланс и увидел ошибку в своих расчётах.

— Я не собирался причинять тебе вред.

Марина всмотрелась в его лицо. Руки лежали на коленях, сложенные вместе; усталость, кажется, была настоящей.

— Допускаю. Только случившегося это не меняет.

Они ещё немного посидели молча. Павел поднялся.

— Мне надо взять некоторые вещи.

— Бери. Я останусь здесь.

Из спальни донеслись звуки открываемого шкафа, затем — перекладываемых вещей. Марина не пошла за ним. Безразличия она не чувствовала; смотреть сейчас не было необходимости.

Минут через двадцать он вернулся с небольшой сумкой. Уже возле двери сказал:

— Я перееду. Только дай мне несколько дней.

— Хорошо. Дарья пришлёт тебе уведомление о разводе. Оформлять будем через суд, в обычном порядке.

Павел кивнул и ушёл. Закрыв за ним дверь, Марина на секунду задержалась в прихожей, потом отправилась на кухню ставить чайник.

Быстрого результата Дарья не обещала с самого начала. Расследование двигалось медленно; за ним нужно было следить, не теряя нити, а не ждать, что всё разрешится сразу.

Доверенность сравнили с другими бумагами, оформленными у того же нотариуса в тот же период. Экспертиза нашла расхождения: на двух страницах отличались бумага, шрифт, расстояние между строками. Обычный человек прошёл бы мимо таких мелочей, но специалисты их зафиксировали. Считать на этом основании весь документ поддельным было нельзя. Зато появилось основание изучать его дальше.

Заверявший доверенность Денис Яковлевич Зайцев сначала утверждал, что всё происходило законно, при нём. Следователь предъявил сравнительный анализ. После этого Зайцев попросил дать ему время поговорить со своим адвокатом.

Бондарь из «Теплостроя» после нескольких допросов начал раскрывать часть обстоятельств. По его словам, он получал недвижимость дёшево и быстро продавал дороже. Откуда брались доверенности и как их оформляли, он якобы подробно не знал. Дарья передала Марине: следователь этому не верил, однако улик, позволяющих доказать обратное, пока не хватало.