Муж проводил Марину в командировку, но проводница настояла, чтобы она села в другой вагон

Марина крепче сжала телефон.

— Какие коробки?

— Картонные, большие. Подробно не рассмотрела, в подъезде свет не горел. Но несколько было.

Поблагодарив соседку, Марина закончила звонок. В гостиничном номере она долго сидела на кровати, глядя в стену.

Из квартиры вывозили вещи. Её вещи. Пока она добиралась сюда поездом, встречалась с Дарьей, ставила подписи под бумагами, кто-то входил в её дом и выбирал, что забрать. Будто решение уже принято и она к этим стенам больше отношения не имеет.

Злость появилась неожиданно. Ни плакать, ни устраивать истерику не хотелось. Тихая, холодная, она оседала глубоко внутри и оставалась там, дожидаясь применения; немедленно делать что-нибудь эта злость не требовала.

На третий день на экране высветилось имя Павла. Несколько секунд Марина решала, отвечать ли, затем приняла звонок.

— Доехала хорошо? — спросил он обычным голосом, без малейшего напряжения.

— Хорошо, — так же ровно ответила Марина. — На семинаре интересно, программа насыщенная.

— Возвращаешься когда?

— По плану. Через полторы недели.

Короткую паузу она всё-таки заметила.

— Хорошо. Береги себя.

Павел первым оборвал разговор. Марина смотрела на экран: о её самочувствии он не спросил, о том, что скучает, не сказал. Ни слова о происходящем дома. Уточнил только возвращение. Теперь ей было понятно зачем — нужно было знать, сколько времени у них остаётся.

Дарья за три дня запросила сведения об учредителях «Теплостроя», получила выписку из налоговой и связалась с коллегами, которые вели похожие дела. Марина снова убедилась: люди, с которыми сводит жизнь, значат не меньше собственных усилий.

Узнали неприятное. Компания существовала восемь месяцев, единственным учредителем числился Артем Станиславович Бондарь, пятидесяти двух лет. В базах нашлось несколько судебных дел с его участием, одно уже закончилось. Два года назад он покупал квартиру пожилой женщины, жившей недалеко от столицы. Она оспорила сделку и выиграла, но на разбирательства ушло полтора года.

— Везде один порядок, — сказала Дарья. — Находят квартиру, которая принадлежит одному из супругов. Доверенность получают, пользуясь доверием, обманывая или давя. Потом быстро продают подставной компании. Пока хозяин выясняет, что случилось, жильё перепродают третьим лицам. А добросовестного покупателя по закону защитить значительно сложнее.

— И мою хотели перепродать?

— Вероятнее всего. Но не успели: твой запрет остановил регистрацию. Юридически собственница по-прежнему ты.

— А деньги? Договор подписали — покупатель ведь заплатил.

— С деньгами пусть разбираются они. В уголовном деле Бондарь будет соучастником, Павел и Раиса Григорьевна — организаторами мошенничества, если следствие докажет умысел. И я уверена, что докажет: ты подробно расскажешь, как тебе объясняли, для чего нужна доверенность. Обвинение серьёзное.

Марина молчала. Дарья осторожно спросила:

— Ты понимаешь, что после этого будет с вашим браком?

— Да. Понимаю.

В её ответе не было волнения. Дарья больше к этому вопросу не возвращалась.

Лишь однажды Марина позволила себе остановиться. Вечером, когда звонки закончились, бумаги были подписаны и до утра срочного ничего не оставалось, она вышла из гостиницы. Пошла по городу без маршрута и цели.

Вечерняя столица мало походила на дневную. Из открытых дверей тянуло кофе, горели огни. На набережной гуляли люди; на скамейке кто-то смеялся, неподалёку говорили по телефону. Марина вспоминала прожитые с Павлом годы — сейчас вспоминалось хорошее.

Как они вдвоём приводили квартиру в порядок, сами белили потолки: денег на мастеров не было. Павел испачкал краской её любимый свитер и так хохотал, что в конце концов рассмеялась и она. Как на третью годовщину поехали в большой город, шли под дождём по центральному проспекту и никуда не торопились.

Вспомнился Барсик. Кота подобрали во дворе, с ними он прожил девять лет. Умер два года назад. Они даже о нём толком не поговорили: молча похоронили в саду у матери Павла, вернулись домой. Тогда Марине подумалось, что закончилось что-то ещё, не только жизнь кота.

Она шла вдоль воды, в которой отражались огни. Больше десяти лет рядом с одним человеком — и ни одного момента за последние три года, когда она точно знала бы его мысли. Всё между ними умерло раньше, незаметно, без объявлений. Предательство стало последним шагом человека, который внутренне давно ушёл.