Муж полгода откладывал переезд в новостройку, но однажды Ира увидела в своих окнах свет и чужое бельё

Тем временем от его родни потянуло особенным ветром перемен. Оксана Андреевна, Сашина мать, придерживалась свободных взглядов и питала болезненную любовь к чужим ресурсам. Свою просторную квартиру она отдала в аренду бригаде работников и получала солидные деньги, не прилагая особых усилий. Сама устроилась у нового ухажёра в крошечной студии.

Ухажёр писал маслом какие-то маловразумительные картины и нуждался в тишине, чтобы приходило вдохновение. В его жилище даже дополнительную табуретку было некуда поставить. Родственникам рассчитывать на место тем более не приходилось.

Именно тогда мамина гордость, младшая Сашина сестра Таня, с грандиозным скандалом покинула законного мужа. Дверью хлопнула громко, коллекцию дорогой косметики забрала полностью. Причину разрыва можно было рассказывать как анекдот, но Таня преподносила её с трагизмом шекспировской пьесы: муж за одну неделю дважды попросил приготовить ужин. Ещё посмел напомнить, что крошки со стола сами не исчезают.

Такого потребительского обращения её тонкая натура не вынесла. Глубоко оскорблённая Таня примчалась к матери. Оксана Андреевна выслушала, погладила дочь по голове, признала зятя неотёсанным тираном. Только впускать Таню в студию не захотела.

— Танечка, у Виктора сейчас творческий кризис, сама видишь. Ему простор необходим, тут и так мольберты повсюду. Обратись к брату, он найдёт выход, — отрезала она, пересчитывая полученные от квартирантов наличные.

До Иры эта семейная драма дошла случайно. Саша разговаривал по телефону в ванной, закрывшись на щеколду. За дверью шумела вода; слова он произносил шёпотом. Но природное любопытство способно творить чудеса, и кое-что Ира всё-таки услышала.

— Понял, понял. Дам ключи, какие вопросы. Только без публичных высказываний, договорились? Конечно, там всё в порядке.

— С кем ты в одиннадцать вечера договариваешься под включённым краном? — прямо спросила Ира.

Саша изобразил такое негодование, будто вопрос был несправедливым до крайности.

— С прорабом о стяжке говорил. Через полгода его бригада освободится, заранее надо время забить. Ир, ты же в этих вещах не разбираешься. Потому и не нагружаю тебя техническими подробностями.

От этой топорной лжи Ире почти физически стало ощутимо, как на ушах стынет лапша. Всё же полноценный допрос она отложила. Доказательств не было, а выводы она привыкла делать по фактам, а не по догадкам.