— Да мы с Софией ещё даже домой не ездили. Откуда твоя мама знает, плачет она или нет?
Вадим несколько секунд молчал.
— Ей кто-то сказал.
Дальше я расспрашивать не стала, хотя уже чувствовала, что что-то не так.
В день выписки я так радовалась, что почти забыла обо всех неприятностях. Надела свободное платье, взяла Софию и села с ней на заднее сиденье. Наконец-то домой. Я представляла, как Вадим внесёт малышку в нашу комнату и как Жанна, при всём её трудном характере, всё-таки улыбнётся, когда увидит внучку.
Минут через двадцать Вадим свернул на другую дорогу. Я посмотрела в окно. Домой ехали не так.
— Куда мы едем?
Он ответил не сразу:
— К твоим родителям.
Я подалась вперёд. Мне показалось, что я ослышалась.
— К моим родителям?
Вадим крепче сжал руль.
— У мамы бессонница. София ещё маленькая, наверняка будет плакать по ночам. А мама детского шума не переносит.
Я взглянула в зеркало заднего вида: оттуда мне было видно Вадима.
— И поэтому ты везёшь нас к моим родителям, чтобы оставить там на какое-то время? — Я рассмеялась, только смешно мне не было. — Я ведь только что родила. Ты хочешь, чтобы я теперь жила у них?
— Это временно.
— На какой срок?
Вадим промолчал. Пришлось спросить ещё раз. Тогда он ответил так тихо, что мне снова показалось, будто я ослышалась:
— Года на три, примерно.
— На три года?
— Три года не так уж много.
София спала, прижав маленькие кулачки к груди. Я посмотрела на неё, прежде чем спросить:
— Ты вообще понимаешь, что это твоя дочь?
Вадим нахмурился.
— Ты о чём сейчас?
— Нашей дочке около месяца. Я только что родила, а ты ни разу не спросил, как я себя чувствую, как она. Приехал за нами, и первое, что мне говоришь: поезжай к своим родителям на три года.
— Я же сказал. Моей матери нужен покой.
— А мне, Вадим?
Он не ответил. Я отвернулась к окну. Из-за воды на стекле я видела лишь смутные очертания придорожных деревьев. Пока мы ехали под этим мелким дождём, я вспомнила, как на свадьбе Вадим взял меня за руку перед обеими семьями.
— Что бы ни случилось, с этого дня я тебя одну не оставлю.
Я ему поверила. Оставила работу, которую любила. Сколько раз я сдерживала слёзы, слушая замечания Жанны, и думала, что, если проявлю терпение, его семья со временем меня поймёт. Но для некоторых твоё терпение — обязанность, даже если ты терпишь из любви.
У родительского дома Вадим вышел из машины и открыл багажник. Вынул сначала один чемодан, потом другой, последней достал сумку с вещами Софии. Аккуратно расставил всё рядом с входной дверью. Я так и сидела на заднем сиденье, когда он посмотрел на меня.
— Выходи.
Я не двинулась.
— Ты и правда оставляешь меня здесь?
— Я буду переводить тебе деньги на ребёнка каждый месяц.
Я посмотрела на него.
— Сколько?
— Тридцать тысяч.
Я даже рассмеялась. Дело было не в том, много это или мало. Он произнёс сумму с таким облегчением, словно достаточно наладить ежемесячные переводы — и всё, что от него требуется как от мужа и отца, будет сделано.
Я открыла дверцу.
— Хорошо.
Вадим немного удивился. Может быть, ждал, что я заплачу, схвачу его за руку, начну обвинять или устрою сцену. Я лишь наклонилась за Софией и взяла её на руки. Перед тем как войти, обернулась:
— Ты действительно приедешь за нами через три года?
— Конечно, — сразу ответил он.
Я кивнула.
— Я это запомню.
Я вошла с Софией на руках. Мама стояла у двери и видела, как Вадим уехал. Теперь она повернулась ко мне.
— Дочка, что случилось?
Я долго не отвечала. Потом всё-таки сказала:
— По его словам, матери надо отдохнуть в тишине. Хочет, чтобы София пожила здесь, пока не подрастёт.
Мама была потрясена.
— И на сколько это?
— На три года.
Вместо ответа мама молча потянулась к сумке у меня на плече и сняла её.



















Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.