Лицо Нины Павловны покрылось красными пятнами. Она повернулась к сыну, сощурилась и прошипела:
— Пять миллионов… Ты за пирог пять миллионов отдал?
У Сергея похолодела спина.
— Мама, он же подгонял. Я думал, миллион сбережём. Хотел, чтобы лучше было.
— Что ты натворил!
Крик заполнил отделение. Нина Павловна перехватила ремешок кожаной сумки. Тяжёлая, с кошельком и металлическими пряжками, та взлетела и гулко опустилась сыну на макушку.
— Ай! Мама, перестань!
Он закрыл голову руками, но сумка уже обрушивалась на плечи, спину, предплечья. Нина Павловна распалялась всё сильнее:
— Два миллиона моих! От дачи! Ты у жены украл, у меня последнее вытянул! Недоумок! Бизнесмен! Инвестор!
Слова перемежались ударами. Коваленко откинулся на стуле и смотрел с лёгким удовлетворением, не пытаясь остановить этот воспитательный процесс.
Стеклянные двери раздвинулись, пропуская Марину. Следом неторопливо вошёл Пётр Иванович с обыкновенным чёрным пакетом-майкой. Примерно в трёх метрах от семейной сцены она остановилась, сложила руки на груди и посмотрела, как свекровь гоняет Сергея по тесному пятачку перед окошком.
— Добрый вечер, Нина Павловна. Смотрю, весёлое у вас новоселье, Серёжа!
Свекровь стояла, тяжело переводя дыхание, и крепко держала сумку. Сергей был взъерошен, пиджак съехал набок, на щеке краснел след пряжки. В этом помятом человеке трудно было узнать того, кто недавно так уверенно распоряжался чужой жизнью.
Увидев жену, он бросился к ней. От снисходительного тона, каким говорил из машины, не осталось ничего.
— Марина, меня мошенники обвели! Вместо квартиры рецепт подсунули. Все деньги забрали, пять миллионов! Понимаешь, все!
Она смотрела на него без жалости. Магазин, намеченный выкуп павильона, утренние слова за кофе — всё это не исчезло оттого, что теперь Сергей нуждался в сочувствии. Для неё вопрос уже был решён, и его растерянность ничего не меняла. В просьбе о помощи не осталось прежнего превосходства, но Марина помнила, как он объявлял её деньги общими, а право распоряжаться ими оставлял только себе.
— Понимаю. И про тебя всё понимаю. Ты взял мои деньги, растоптал меня, а потом объяснил: так решила судьба. Она тебя услышала, Серёжа.
Отец подошёл, расстегнул куртку и вытащил из внутреннего кармана пачку, стянутую резинкой. На вид около миллиона. Это была часть денег, которые Борис доставил в гараж полчаса назад. Свои три миллиона Марина уже вернула на счёт. Они снова были там, где и должны были находиться, — для её дела, для намеченной покупки.
При виде купюр Нина Павловна жадно сглотнула. Марина обратилась к ней:
— Ваш сын украл у меня три миллиона на вашу квартиру. Вы знали, откуда они взялись. И вас всё устраивало, ещё два миллиона добавили. Значит, и в этой затее участвовали с удовольствием.
Свекровь открыла рот, но Марина поднятой рукой остановила возражение.
— Я справедливый человек. Чужое мне не нужно. Только своё я никому не отдам, за него и горло перегрызу. А этот деятель, — она кивнула на сжавшегося мужа, — захотел почти даром получить квартиру, да ещё с паркингом. Сам придумал, сам и погорел. Всё мошенникам выложил, до последнего.
Она взяла пачку у отца и протянула Нине Павловне…
