— Тут девятьсот тысяч.
— Почему девятьсот? Я же два миллиона давала!
Свекровь начала было возмущаться, но встретилась с тяжёлым взглядом Петра Ивановича и осеклась.
— Сначала спасибо скажите за то, что хоть что-то получаете, — ответила Марина. — Я могла бы стоять и смотреть, как вы с рецептом пирога пишете заявление на неизвестного риелтора. Но вы пожилой человек, и я делаю шаг навстречу. По доброй воле.
Она продолжила, не оставляя сомнений в сумме:
— А кроме того, есть расходы на всё это представление. Миллион сто удерживается за эту историю: наказание вашему сыну организовать, актёрскую работу оплатить, помещение снять. И за мои испорченные нервы тоже полагается небольшой бонус. Вот из этого и складываются расходы и моральный ущерб.
Нина Павловна прикидывала, что ей теперь выгоднее. На заявление она не рассчитывала: сын передал деньги мошеннику, показав себя полным дураком. Здесь же предлагали настоящие девятьсот тысяч, которые можно было сейчас забрать. Если упереться, останется вовсе без денег. Собственная обида была велика, но терять и этот остаток свекровь не хотела.
Расчёт оказался сильнее гордости. Она выхватила пачку, быстро пересчитала верхние купюры и убрала поглубже в сумку. Ту самую, которой только что колотила сына. Лишь после этого повернулась к нему.
— Ко мне домой даже не думай идти. Я тебя родила, я тебя из наследников и вычёркиваю. Миллион сто из-за твоей глупости потеряла! Где хочешь теперь обитай. Хоть коробку себе на теплотрассе ищи.
Каблуки застучали по полу. Нина Павловна вышла из отделения, не оглянувшись. Сергей остался на месте и только хлопал глазами. Мать, ради которой он забрал деньги у жены, сейчас даже домой его не пускала…
