Три года назад его строительная компания вошла в крупный проект, жилой комплекс на окраине областного центра. Проект провалился на этапе фундамента, подрядчик оказался мошенником, инвестиции были потеряны, Олег влез в долги. По части кредитов она выступила поручителем и подписала бумаги не читая, потому что доверяла.
Сумма была существенной, без страховой выплаты по ее смерти погасить ее было практически невозможно. За год до той ночи на мосту она перехватила на его телефоне кусок переписки, случайно, не специально. Он отошел от стола, экран не погас, и она увидела имя Инны и слова:
«После того как вопрос решится, можно переходить к следующему этапу. У меня уже есть инвестор». Она не показала виду, положила телефон так, как он лежал, и ушла на кухню ставить чайник.
Той же ночью, когда он уснул, она начала собирать информацию, тихо, профессионально, используя все навыки, которые 12 лет нарабатывала в следственных органах. Через месяц у нее было достаточно, чтобы понять. Это не ревность, не случайный роман, не деловое партнерство.
Это схема, в которой она — лишняя фигура на доске. Флешку с материалами она спрятала в сейфе в офисе агентства, в потайном отделении, о котором не знал никто, кроме нее. Код сейфа хранила в голове.
Олег нанес удар раньше, чем она успела сделать следующий шаг. Это значило только одно: он тоже что-то почувствовал. Может быть, заметил изменения в ее поведении, может, один из его людей увидел что-то лишнее.
В любом случае он решил не ждать. На девятый день ее пребывания в деревне Василий Иванович поехал в районный центр за продуктами. Она попросила взять ее с собой.
В старом ухоженном внедорожнике цвета мокрого асфальта она молчала почти всю дорогу. Думала. В районном центре, пока он ходил по магазинам, она зашла в небольшое кафе, нашла угол, попросила чай и попросила у буфетчицы, немолодой женщины с усталыми глазами, воспользоваться телефоном.
Якобы ее собственный разрядился и ей нужно позвонить дочери. Буфетчица дала, не спрашивая. Катя набрала номер, который помнила наизусть уже несколько лет.
Трубку взяли после второго гудка. — Тамара Андреевна, — сказала Катя тихо, — это Бондаренко, Катерина Бондаренко. Я знаю, вы, наверное, слышали, что я погибла. Не верьте.
— Мне нужна встреча как можно скорее. — На другом конце была пауза, секунды три, не больше. Потом голос, сухой, точный, без лишних интонаций.
— Где ты сейчас? — В одном из районов. Смогу добраться до города через три дня. — Еще пауза.
— Приходи в офис в любое время, я скажу секретарше. — Тамара Андреевна Левченко была одним из лучших адвокатов области, не по рейтингам юридических журналов, а по реальным результатам. В прошлом прокурор, причем из тех, кого боятся не потому, что у них связи, а потому, что они готовятся к делу так, словно на кону стоит вся их профессиональная жизнь.
Она ушла из прокуратуры 8 лет назад, тихо, без скандала, по причинам, которые не объясняла никому, кроме самых близких. Открыла частную практику и специализировалась на делах, которые считались непробиваемыми. Проигрывала редко…
