Лето медленно перешло в осень. Август высушил землю и покрыл город пылью, сентябрь принёс затяжные дожди, а в октябре листья на нашей яблоне пожелтели и начали осыпаться. Марина всегда сгребала их в кучу у сарая. Я не трогал. Они лежали на мокрой земле, темнели, прилипали к ступенькам, и двор день за днём становился заброшеннее.
За несколько месяцев я собрал сведения о Руденко и Мельнике из разных мест. Ни один человек не знал всей картины. Что-то рассказал слесарь из гаражей возле отдела, кое-что — продавщица киоска и бывший сосед Руденко. Другими подробностями поделились знакомый Шевчука и участковый из другого района, случайно разговорившийся со мной. Я не просил невозможного. Люди охотно делятся мелочами, когда не понимают, зачем они нужны.
Руденко было тридцать шесть. Он жил один на втором этаже дома возле старых мастерских, был разведён, ездил на потёртом синем автомобиле. Я знал номер его машины, расположение окон квартиры, обычный путь до работы, смены и выходные. По вечерам он иногда играл в карты, пил понемногу, но регулярно. Сильных и богатых уважал, остальных считал расходным материалом. Обиды помнил долго.
Мельнику было тридцать четыре. Он жил с женой в частном доме в тихом переулке. Детей у них не было. Жена работала на почте. У ворот стоял старый мопед. Мельник подрабатывал продажей вещей, происхождение которых предпочитал не обсуждать: телефонов, инструментов, мелкой техники. Он был осмотрительнее напарника, но жажда денег легко пересиливала эту осмотрительность.
В сентябре появилась важная новость: Руденко собирались перевести. Причиной стал очередной скандал, не связанный с Мариной: начальство пыталось замять его и убрать Руденко подальше от посторонних глаз. Точной даты никто не знал. Говорили о ноябре, но перевод мог состояться раньше. Это означало, что ждать бесконечно нельзя. Я выбрал октябрь.
Место я выбрал давно — заброшенный цех закрытого машиностроительного завода. В детстве мы пробирались на заводскую территорию; тогда предприятие ещё работало, а через проходную каждый день шли люди. После остановки предприятия прошло больше десяти лет. Крыша местами провалилась, бетон покрылся трещинами, в дальнем пролёте выросли берёзы. Вдоль стен ржавели остовы станков, у правой стены сохранился массивный пресс. Входов было два: широкий проём со стороны промышленной дороги и боковой проход через пролом в ограде.
Я приходил туда несколько раз днём и ночью. Проверял, как далеко слышны шаги, где после дождя собирается вода, откуда тянет холодом, какие участки пола остаются сухими. Бездомные выбирали другой корпус ближе к дороге, собаки сюда почти не заходили. Ночью цех становился совершенно чёрным, а промзона вокруг — безлюдной.
Такое место не выбирают по красоте. Оно должно быть знакомо до мелочей. На войне я усвоил: прежде чем действовать, надо знать не только положение цели, но и собственную позицию. К началу октября я мог пройти через цех без света, не задев ни одного куска металла. Тогда оставалось подготовить только встречи — по отдельности, с разницей в несколько часов, чтобы каждый пришёл один и считал, что идёт за выгодой…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» ниже рекламы👇👇👇
