Когда они наконец отстранились, Андрей прижался лбом к её лбу и улыбнулся так открыто, как не улыбался с юности.
— Пойдём разбудим мальчиков. Они должны первыми узнать, что мы поженимся.
— Сейчас? Уже почти полночь!
— Я слишком долго ждал эту семью. Не хочу терять ещё ни минуты.
Они побежали по пляжу, держась за руки. Песок мешал идти, оба спотыкались, смеялись и каждые несколько шагов снова останавливались, чтобы поцеловаться и убедиться: происходящее не сон.
В комнате близнецов горел слабый ночник. Богдан и Максим, словно почувствовав перемену, не спали. Старший сел на кровати и сонно потёр глаза.
— Мама, папа, почему вы смеётесь?
Марина села между детьми и обняла обоих.
— У нас для вас важный сюрприз.
— Какой? — Максим зевнул, но придвинулся ближе.
Андрей опустился перед кроватью на колени. Перед ним были три самых дорогих человека — женщина, чьё доверие он постепенно возвращал, и дети, научившие его любить без условий.
— Мы с мамой женимся. Устроим большой праздник и позовём всех наших друзей.
Сонливость Богдана исчезла. Он радостно захлопал в ладоши.
— А торт будет?
— Самый большой торт, какой видел этот посёлок, — пообещал Андрей.
Дети засмеялись и полезли обнимать родителей. Марина встретилась с Андреем взглядом поверх их голов. После долгих месяцев страха эта простая тесная комната впервые казалась ей местом, где помещалось всё счастье мира.
Утром новость о помолвке разлетелась по посёлку быстрее ветра. Подготовка сразу превратила тихие улицы в шумный муравейник. Тётя Вера возглавила кухню и стала распоряжаться так решительно, будто кормила не один посёлок, а целый край. Пётр с рыбаками взялся украсить пляж флажками из лоскутов, которые принесли местные женщины. Детям поручили собирать полевые цветы для алтаря на песке.
— За всю жизнь не видела здесь такого оживления, — сказала Галина Марине, когда они обсуждали последние приготовления. — Кажется, будто вместе с вами женится весь посёлок.
Марина улыбнулась. За три недели после предложения она снова научилась мечтать: представляла их общий дом, утренний смех детей, Андрея рядом и годы, которые больше не придётся проживать в одиночку. И всё же в глубине счастья оставалась тонкая тревога, не позволявшая окончательно поверить в будущее…
