Жизнь без прикрас— Ладно, оставайтесь на ночь, — сжалилась Катя, глядя на сгущавшиеся сумерки. — Но завтра уходите. У меня дети, неприятности мне ни к чему.
— Уйду, дочка. С утра уйду, — заверил старик.
Утром её разбудил непонятный стук с улицы. Накинув шаль, Катя выбежала на крыльцо. По старой лестнице на крышу сеней карабкался Степан Андреевич — кряхтел, тащил молоток и кусок рубероида.
— Куда вы полезли? Свалитесь!
— Удержусь, хозяйка! — отозвался он. — Надо течь закрыть, до зимы недолго. Иначе стропила сгниют.
Он сосредоточенно работал, не произнося ни слова. Закончив с крышей, спустился, отряхнул ладони и взялся за горбыль, который Катя никак не могла расколоть. Половина его к вечеру уже была аккуратно сложена в поленницу.
Уходить Степан Андреевич так и не ушёл. Ночевать продолжал в сарае, хотя по утрам кашлял и Катя звала его в тепло. Можно было бы растопить летнюю кухню, но та до потолка была набита бабушкиным хламом. Разобрать всё у Кати руки не доходили.
— Не годится это, — упрямо говорил старик, мотая головой в ответ на приглашения перебраться в дом. — Чужой я вам человек. Мне в сарае хорошо, на сене мягко.
За эти две недели многое стало иначе. Он вычистил дымоход, и печь больше не плевалась дымом. Лёню, так истосковавшегося по мужскому вниманию, научил затачивать ножи: теперь ими можно было резать лист бумаги прямо на весу. Потом вдвоём они разобрали и перебрали старый велосипед.
— Вот, Лёня, погляди, — показывал Андреевич ржавую втулку. — С железом ласково надо. Смажешь, слово ему скажешь — будет служить. Мужчине без умелых рук нельзя, понимаешь?
— Понимаю, дед Степан! — с гордостью отвечал мальчик, весь, с головы до ног, измазанный солидолом.
Лиде достался домик для кукол. Из берёзового чурбака старик вырезал и маленькое крылечко, и крохотные ставни — их даже можно было распахивать. Девочка от радости пищала. А Наташа при любой возможности забиралась к нему на колени.
Вечерами Катя вязала, а у печи Степан Андреевич баюкал младшую. Девочка засыпала под старые тягучие песни, которые он пел приглушённым, воркующим голосом.
Вязолесье, однако, жило пересудами. Появление бездомного мужчины у одинокой матери не осталось без внимания. Больнее прочих Кате досталось от бывшей свекрови, жившей всего через три дома.
Катя развешивала во дворе бельё, когда в калитку ворвалась Галина Олеговна, как разъярённая фурия.
— Ты совсем бесстыжая стала? — закричала она так, чтобы слышала улица. — К моим внукам бродягу приволокла! От одиночества уж всякий стыд потеряла?
— Галина Олеговна, да как вы можете! — Мокрая простыня выпала у Кати из рук. — Он пожилой человек, помогает нам. Дети от него не отходят! Серёжа-то о них годами не помнит.
— Серёжу не трогай! — взвилась та. — Он работает, семью новую строит. А у тебя здесь притон! Сегодня же ему позвоню. Пусть детей заберёт, пока не случилось чего.
Свою угрозу она исполнила. К вечеру на телефон пришло сообщение от Серёжи: «Мать рассказала, что ты совсем с катушек съехала, бродяг к себе водишь. Если так и есть, обращусь в опеку, Лёню заберу. Девчонок тогда сама расти».
Всю ночь Катя плакала в подушку. Прижималась к ней лицом, чтобы дети не услышали и не проснулись.
На другой день она пошла просить в лавке макароны и хлеб в долг. За прилавком стоял Виктор Максимович — тучный, с бегающими глазами. Он перегнулся к ней с ухмылкой.
— Подольская, ты уже три тысячи должна. Я-то добрый, но благотворительностью не промышляю.
— Виктор Максимович, дайте хотя бы макарон, пожалуйста, — взмолилась она, сгорая от стыда. — Десятого зарплату на почте получу и рассчитаюсь. У меня дети.
— Дети, конечно, святое, — хмыкнул он. — Только нахлебников ты, смотрю, кормить можешь. Бродяг всяких. На них еда находится — стало быть, деньги имеются. Нет уж, с такими гостями больше ничего в долг не получишь. Спонсоров ищи.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.