Жизнь без прикрасСнег хлестал Оксану Дмитриевну по лицу, но она даже не прикрылась. Так и стояла, не двигаясь, а потом произнесла:
— Лариса… Почему же ты об этом никогда не говорила?
— Мама запретила. Папа сказал: будем помнить молча. Вот я и помнила.
Оксана Дмитриевна подошла вплотную и забрала у неё шкворень.
— Дай немного постучу вместо тебя. Только не уходи, слушай. Поправишь, если собьюсь.
Первый раз промежутки между её ударами получились разными; потом она выровняла звон. Три удара, пауза. Лариса держалась за столб и разминала пальцы, в которые никак не возвращалась чувствительность.
Из кармана донёсся телефонный звонок. На экране был номер Дениса. Стянув варежку зубами, Лариса Андреевна ответила и прижала телефон к уху; второй ладонью она пыталась заслонить его от ветра.
— Денис?
— Мам… Мы застряли. Тут сугроб, у лесополосы. Завести не могу. Настя со мной.
Треск в трубке мешался с воем бурана, слова сына то появлялись, то терялись.
— Сынок, из машины не выходи. Слышишь меня? Оставайся там, мы за вами придём.
— Холодно, мам. Настя засыпает. Я пойду, тут недалеко, шестьсот шагов.
— Нет, Денис, не надо! Послушай… Если всё-таки выйдешь, кукурузу ищи. За стебли рукой держись, по ним иди. Денис!
Ответа больше не было. Она набрала его сама, услышала, что абонент недоступен, и повторила вызов. Снова то же самое.
У калитки стояла взрослая женщина с телефоном, а ей опять было семь. Сверху, снизу, со всех сторон — белое. В правой руке пусто. До дома от лесополосы шестьсот шагов. Тогда в снегу шли мама, она и Лёша; теперь там оказались Денис с Настей.
— Лариса! Да что случилось? — кричала Оксана.
— Денис у лесополосы. С Настей. Машина не идёт… Он сказал, пойдёт с ней пешком.
Такой ругани Лариса от соседки ещё не слышала. Выругавшись, Оксана Дмитриевна заговорила быстро:
— Никитку подниму. И Илью Носова, он через три дома живёт. У него верёвка, фонарь сильный есть.
— Ксюша, только бей. Не прекращай звонить.
— А ты что будешь делать?
Лариса Андреевна выхватила шкворень обратно.
— Я здесь останусь, а ты за Ильёй беги.
Оксана ушла, держась за штакетник, и скрылась в метели. Снова пошло: три удара, пауза. Три удара, пауза. Лариса не чувствовала уже ни ног, ни рук; оставались железо, его голос и окружающая тьма.
— Алёшенька, помоги, — шептала она, продолжая бить. — Проведи их, маленький. Ты ведь дорогу знаешь, ты почти до дома дошёл. Помоги им добраться, Алёшенька.
Через двадцать минут возле калитки собрались Илья, Никитка и ещё двое мужчин с соседней улицы. Толстая верёвка была свёрнута у Ильи на плече; поверх тулупа, над лицом, светил мощный налобный фонарь.
— Лариса Андреевна, пойдём вдоль первого ряда, который у самой дороги. Если Денис по дороге идёт, на него и выйдет. Конец верёвки за первый стебель закрепим. Будем за неё и за кукурузу держаться, так не собьёмся.
— Идите, родные. Идите.
Фонарь качнулся и нырнул в белую мглу. Его свет показался ещё раз, другой — и пропал. Возле Ларисы остались только вой ветра да гудящий рельс.
Она потеряла счёт времени. Полчаса ли прошло, час, два — определить было невозможно. Вернувшаяся Оксана стояла рядом с фонарём, давала ей пить из термоса. Иногда отнимала шкворень, но через несколько минут возвращала: Лариса не могла ждать, ничего не делая.
Зазвонил телефон Оксаны Дмитриевны. Сквозь помехи заговорил Никитка:
— Баба, дошли до лесополосы. Машина серебристая здесь. Пустая, дверь открыта. Их нигде нет.
Лариса услышала каждое слово. Шкворень остался у неё в руке; она лишь на секунду застыла. Следующий удар заставил рельс загудеть, как колокол. За ним последовали другие.
— Денис! — крикнула она в снег, почти не надеясь, что голос долетит. — На звон иди! Сюда, ко мне!
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.