Жизнь без прикрасБольше холода его напугала Настя. Она перестала плакать, затихла и начала засыпать. Денис знал: на морозе это плохой признак. Он снял куртку, обернул ею дочь поверх пуховика, а свои перчатки натянул на её руки поверх варежек. Для себя достал из багажника тонкую ветровку; под ней остался свитер.
Прижав девочку к груди, он двинулся туда, где предполагал дорогу. Но дороги под ногами не оказалось. Через двадцать шагов исчезла из виду машина; через пятьдесят он уже не мог определить, с какой стороны лесополоса.
То по колено, то по пояс он вяз в снегу. Ветер толкал в спину, разворачивался и бил сбоку, в лицо. Денис падал на колени, вставал, не выпуская Настю, и снова шёл. Он звал мать, но крик уносило прежде, чем он успевал его расслышать.
Ему всё ещё казалось, что направление он держит прямо. Сколько так прошло, он не знал. Потом под ногами почувствовались мёрзлые комья. Пашня Сосновского. Значит, дорога осталась в стороне.
Денис остановился, обернулся, повернулся ещё раз. Ничего, кроме белого. Мысль повторялась, не давая задержаться: нельзя стоять, иначе захочется сесть. А сядешь — уже не поднимешься.
Настя, которая, казалось, спала, высунула голову из-под его куртки.
— Пап… Папа, бом-бом.
— Что, Настенька?
— Бом-бом. Это бабушка. Ты слышишь?
Он замер, прислушиваясь к вою. Далеко справа пробился низкий звук: три удара, потом перерыв и ещё три.
— Слышу, — выговорил Денис шёпотом. — Слышу, Настя.
— На бом-бом надо идти. Бабушка учила. И за кукурузу держаться. Папа, найди её!
Денис повернул на звон. Порывами его заглушало, потом он возвращался, и Денис поправлял направление, будто ловил луч маяка. Он продолжал идти, уже не ощущая ни рук, ни ног. Только то, что держит дочь, ещё оставалось ему понятно.
Плечо задело что-то сухое и твёрдое. Оно подалось, зашуршало. Денис вытянул руку; пальцы, давно онемевшие, сомкнулись на толстом шершавом стебле, который уходил выше его головы.
Кукуруза.
Он заплакал. Ему было сорок, он был инженером, отцом, а теперь стоял среди бурана и плакал, как ребёнок, вцепившись в стебель маминой кукурузы.
Лицо он вытер о плечо. Потом поднял Настю повыше и двинулся по ряду, перебирая рукой стебли, как перила. За ними справа громоздились снежные валы, здесь же снег доходил только до колен. Рельс с каждым шагом отзывался ближе. Три удара, пауза.
Денис считал: сто, двести, триста… Четыреста. Так когда-то считал его дед, хотя об этом Денис не знал. Впереди появился жёлтый дрожащий огонёк. В окне горела керосиновая лампа; совсем рядом, у калитки, маленькая фигура била в рельс и выкрикивала его имя.
— Мама… — Голос у Дениса сорвался. — Мам!
Лариса Андреевна опустила руку. Сын вышел из ряда, пересёк опашку и остановился перед калиткой. Весь белый, в тонкой ветровке поверх свитера, с заледеневшим лицом, он держал девочку, спрятанную в его куртку.
Настя показала нос из своего укрытия.
— Бабушка, я рисунок тебе привезла.
Лариса не заплакала и не стала ничего кричать. Шагнула к ним и обняла сразу обоих. Они стояли так под снегом, пока Оксана Дмитриевна не принялась тянуть всех в дом. У столба остался лежать выпавший в снег шкворень.
В жарком доме Лариса действовала, почти не запоминая своих движений. Позже она не могла вспомнить, как раздела Настю, как снимала с сына заледеневший свитер. Будто чужие руки работали вместо её собственных.
Она помнила отцовские наставления об обморожении: снегом не тереть, к самой печи сразу не подводить, горячей водой не обливать. Отогревать постепенно, водой лишь чуть теплее рук, переодеть в сухое, дать тёплого питья. И следить, чтобы до согревания человек не заснул.
Настю уберегла отцовская одежда. Из всех она пострадала меньше: на щеках белели пятнышки. Лариса осторожно грела их ладонями, пока кожа не порозовела. Девочка хныкала, жаловалась, что щиплет, но выпила кружку тёплого молока с мёдом и уснула на бабушкиной кровати.
Спала она, обнимая котёнка. Оказалось, она взяла его в гости и всю дорогу держала за пазухой, под курткой, не отпуская даже в буран.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.