Дальше шли банковские документы. Деньги уходили со счёта компании в фирму под названием «ОМД-Сервис». А ещё были записи разговоров. Виктор записывал встречи, в которых сам участвовал. Илья открыл последний по дате файл, и на нашей кухне зазвучал голос моего сына.
— Роман, я последний раз спрашиваю, что за «ОМД-Сервис». За 14 месяцев туда ушло 3 560 000. За какие работы? На объектах никто об этих людях даже не слышал.
Я ухватилась за край стола. Голос был такой обычный, живой, немного усталый, словно Виктор сидел в соседней комнате и разговаривал по телефону. Лиза сразу взяла меня за руку, крепко жала пальцы.
Послышался другой голос, спокойный, с раздражением.
— Виктор, ты себе уже напридумывал. Консультации. Привлечённые специалисты. Обычные расходы.
— Консультации от фирмы, у которой вместо офиса пустырь. Я туда ездил, Роман, лично.
Несколько секунд никто не говорил. Потом Ткач ответил уже иначе.
— Ты думаешь, раз у тебя всё по правилам, тебе ничего не будет. Ты хоть понимаешь, скольким людям сейчас мешаешь? Оставь это, о семье подумай.
— Ты мне угрожаешь.
— Советую. Ты многого не знаешь даже о том, что у тебя дома происходит.
На этом запись закончилась. Я посидела немного, стараясь успокоить дыхание, потом обняла Лизу за плечи.
— Пойдём, моя хорошая, тебе завтра вставать.
Она пошла со мной, но уже у кровати спросила:
— Бабушка, у нас всё будет хорошо?
Я поправила ей одеяло, поцеловала в лоб и ответила:
— Будет, Лизонька, спи.
Сказала уверенно, хотя сама в ту минуту никакой уверенности не чувствовала.
Когда вернулась на кухню, Илья сидел перед экраном бледный.
— Бабушка, посмотри, вот эта фирма «ОМД-Сервис». Папа сохранил документы о её владельцах.
Я надела очки и наклонилась к ноутбуку. Роман Ткач. Ниже — второй совладелец, 40% доли. Олег Матвеевич Дубровский.
Я прочитала имя ещё раз. Олег, муж Любови, тот самый, который недавно стоял у двери с мастером по замкам и заглядывал мне через плечо, стараясь рассмотреть, что происходит в доме. Олег Матвеевич Дубровский — ОМД. Даже название фирмы было составлено из его инициалов.
Я вспомнила записку Виктора. Кто-то из семьи передаёт сведения. Но Олег не просто что-то рассказывал Роману. Он вместе с ним владел фирмой, на которую уходили деньги из компании моего сына.
Перед глазами сразу возникла новая машина Любови, их прошлогодняя поездка, кухня, которую она так подробно показывала мне на Катином дне рождения. Тогда я порадовалась за неё, подумала, что хорошо люди устроились. Теперь смотрела на банковские переводы и совсем иначе вспоминала тот разговор.
Только одного не могла понять. Любовь знала или её тоже обманывали? Я помнила её на свадьбе Светланы в синем платье со слезами на глазах. Помнила, как она обнимала сестру. Мне трудно было поверить, что та же женщина теперь сознательно помогает отнимать у её детей дом.
Но ведь эта Любовь торопила с продажей. Она собиралась забрать детей. А если бы дети оказались у них, Олег получил бы возможность через жену влиять и на решение об их наследстве, о доме, о доле в компании, обо всём, что оставил Виктор.
— Илья, завтра с утра надо сделать несколько копий и отвезти Николаю Григорьевичу, — сказала я.
Он посмотрел на меня.
— Давай сейчас скопируем.
Так и сделали. Не стали откладывать, сохранили всё в трёх разных местах — и правильно сделали.
На следующий день после обеда я заехала в дом Виктора за оставшимися вещами Ильи и увидела, что стекло в задней двери вырезано. Внутри всё было перевёрнуто. Ящики выдвинуты и вывалены на пол. Подушки разбросаны, вещи из шкафов лежали кучами, а в кабинете опрокинули целый стеллаж. Искали тщательно, по всему дому.
Пропал старый ноутбук, исчезли бумаги и синяя папка с результатом исследования ДНК Ильи. Не было и чёрной тетради, которую мы после копирования оставили среди документов в кабинете.
Я стояла посреди этого беспорядка и невольно прижала руку к груди. Красная флешка была со мной, висела на шнурке рядом с нательной иконкой. Кто-то перерыл комнаты сына, пытаясь добраться до его доказательств, а они всё это время находились у меня под кофтой.
Николай Григорьевич дважды прослушал записи, внимательно просмотрел скопированные страницы тетради и долго сидел молча, сложив руки перед собой. Потом поднял на меня глаза…
