Через несколько дней Назар забрал Мирославу из школы без предупреждения. Оксана пришла к воротам и не увидела дочь среди детей. В учительской ей спокойно сказали, что девочку уже увёз отец. У Оксаны похолодели руки.
Она звонила Назару раз за разом. Он не отвечал. Прошёл час. Потом второй. Солнце опустилось, в доме потемнело, а Оксана всё ходила из кухни в прихожую и обратно. В голове возникали страшные картины, и каждая была хуже предыдущей.
Лишь поздно вечером у ворот остановилась машина. Мирослава вбежала первой — счастливая, с пакетом сувениров и сладкой ватой в волосах.
— Мамочка! Мы были в парке развлечений! Там такие карусели!
За ней вошёл Назар, спокойный и довольный.
— Где вы были? — Оксана не смогла удержать дрожь в голосе. — Почему ты не сказал? Я чуть с ума не сошла.
— Я её отец, — ответил он. — Имею право провести время с дочерью.
— Ты должен был предупредить.
— Чтобы ты устроила сцену и испортила ребёнку праздник?
Оксана хотела сказать ещё что-то, но вдруг почувствовала запах. Тонкий, сладковатый аромат женских духов на рубашке Назара. Не её духи. Не запах улицы. Чужой, слишком близкий.
Назар заметил её взгляд. Дождался, пока Мирослава убежит наверх разбирать игрушки, подошёл к Оксане и тихо, почти ласково произнёс:
— Догадалась?
Она отступила.
— Кто она?
— Не твоё дело.
— Ты из-за неё всё это устроил?
Назар усмехнулся.
— Я устроил это потому, что больше не хочу жить рядом с тобой. А она… она знает себе цену. Умная, успешная, уверенная. Не как ты.
Слова проникали под кожу. Оксана стояла, сжимая пальцы, и понимала: обвинения в её «плохом материнстве» были ширмой. Назару нужно было не просто уйти. Ему нужно было вымести её из жизни так, чтобы самому остаться чистым, богатым и свободным.
В ту ночь Мирослава пришла к ней в комнату.
— Мамочка, ты опять плакала?
Оксана быстро вытерла щёки.
— Нет, милая. Просто голова болит.
Дочь посмотрела серьёзно, слишком серьёзно для семи лет.
— Папа говорит, что ты часто грустишь и злишься, потому что болеешь. Он сказал, если я буду жить с ним, ты сможешь отдохнуть и поправиться.
Оксана почувствовала, как внутри что-то ломается.
— Мира, послушай меня. Я не больна так, как говорит папа. Мне тяжело, но я очень тебя люблю. И никогда не хотела, чтобы ты думала, будто мешаешь мне.
Девочка молчала, а в её глазах уже было сомнение, посеянное Назаром. Оксана обняла дочь крепко, почти отчаянно. За дверью едва слышно скрипнула половица. Назар стоял в коридоре и слушал. Позже, проходя мимо жены, он наклонился к её уху и прошептал:
— Наслаждайся последними днями. Скоро она сама перестанет тянуться к тебе…
