Жизнь без прикрасВспоминались первые звоночки. Едва они основали фирму, Руслан потребовал передать ему весь контроль над деньгами.
— Ты у нас гений, твоё дело придумывать. А мне оставь практическую часть — деньги считать буду.
Константин соглашался охотно. Чертежи и расчёты, возможность создавать новое увлекали его куда сильнее бухгалтерии. Позже начались непонятные сделки, о которых партнёр не ставил его в известность. На вопросы Руслан отвечал шутками:
— Секреты коммерции, дружище. Будешь меньше знать — будешь лучше спать.
И Константин верил. Глупо, слепо — так верит человек, для которого за словом «дружба» стоит нечто настоящее. Потом всё оборвалось быстро и жестоко: аудиторы обнаружили огромную недостачу, появились бумаги с подделанной его подписью. Руслан только развёл руками.
— Прости, друг. Я старался тебя выгородить, да что теперь сделаешь — факты есть факты.
Суду оставалось соблюсти формальность.
— Ты на него сердишься? На Костю? За то, что он меньше твоего добился? — тихо спросила Тамара Васильевна, вырывая Константина из прошлого. Во взгляде её вдруг появилось понимание.
— Что? — Он не сразу разобрал смысл вопроса.
— Я старая, но кое-что ещё понимаю. В письмах всё о себе, о своих делах рассказываешь. А Костю словно и знать перестал, ни словечка про него. Нехорошо, Русланчик. Даже если высоко поднялся, друзей забывать нельзя.
Константин застыл. В спутанном мире Тамары Васильевны для каждого нашлось место: Руслану — успешному человеку, Константину — неудачнику, заслуживающему жалости. И говорила она об этом с ним, с Константином, принимая его за Руслана. От такой злой насмешки судьбы ему захотелось рассмеяться.
— Помню я, — глухо отозвался он. — Не забыл.
Когда в тот вечер Тамара Васильевна уснула, он надолго остался возле печи, глядя на огонь. Фотография не отпускала. Дело было не в одном предательстве: где-то он упустил ещё что-то важное, какую-то подробность, от которой словно отворачивалась сама память.
Ему казалось, разгадку следует искать здесь — среди старых стен, в сбивчивых рассказах Тамары Васильевны, в собственных воспоминаниях, запертых на семь замков. Она могла изменить для него не только будущее, но и смысл прожитого.
Холодные дожди затянулись. Деревню затягивала серая вязкая тоска; светлых часов оставалось всё меньше, ночи делались долгими и стылыми. Основной ремонт Константин почти завершил: дом уже выглядел жильём, а не приютом для призраков. Однако сырость и холод не сдавались. Старую печь топили исправно, но прогреть промёрзшие стены ей уже не удавалось.
Тамара Васильевна болела всё чаще. Сначала першило горло, затем кашель стал глубоким, мучительным, словно раздирал грудь. Лариса Николаевна наведывалась ежедневно, приносила микстуры, ставила горчичники. Улучшения не было.
Однажды, выслушав больную, фельдшер сказала:
— Пневмония. С её сердцем, да в таком возрасте, это опасно. Нужны сильные антибиотики, а в медпункте у меня один пенициллин остался. Просроченный к тому же. — На кухне она нервно курила, глядя на дождевые струи за стеклом. — В райцентр её надо, в больницу. Только дорогу развезло, наша машина не проберётся. А телегой по такой погоде везти — лишь навредить.
Константин смотрел на кровать. Тамара Васильевна дышала с трудом, лицо пылало нездоровым румянцем, лихорадка затуманила глаза. В тихом бреду она то обращалась к умершему мужу, то разговаривала с маленьким Русланчиком.
Он привык справляться со сложными инженерными задачами, а сейчас оказался беспомощен перед самым простым желанием — помочь больной. На лекарства не было денег; выбраться в город он тоже не мог. Дом и деревня держали его как в мышеловке.
Ночью налетела буря. В трубе ветер выл, как раненый зверь, дождь колотил по крыше так, будто собирался её обрушить. Крыша не выдержала: сперва капли застучали в углу, затем над самой кроватью Тамары Васильевны по стене потянулась струя.
Константин вскочил и подставил таз. Воды становилось всё больше, текло уже отовсюду; ловить её тазом было всё равно что сдерживать наводнение напёрстком.
— На чердак надо, — сказал он себе. — Может, найду, чем дыру прикрыть.
С керосиновой лампой он взобрался по шаткой приставной лестнице. Наверху пахло прелой соломой и мышиным помётом, под крышей гулял ветер, раскачивая балки. Лампа осветила большую прореху там, где сгнила одна стропилина. В неё прямо хлестал дождь.
Поделитесь впечатлением от истории
1Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.
Актуальный рассказ, здесь раскрыто все:человеческое достоинство,честь, совесть, главное подтверждение что есть высшие ценности, а деньги , второстепенное!!! Плакала, автор вложил свою душу! Я родом с Украины! Живу в Донецке,Горжусь своим селом на западе,в сотый раз убеждаюсь_- Родина у Человека о́дна ,