— Розы принесет? — спросила Лилия.
Вероника скривилась.
— Скорее одну. У него сейчас туго с деньгами после машины.
— Символично.
— Не жалейте его раньше времени, — сказала Ирина. — Он еще попробует сделать виноватыми нас.
В этот момент телефон Вероники вспыхнул. На экране появилось имя Вадима.
Все трое замолчали.
— Громкую? — шепотом спросила Вероника.
Ирина кивнула.
Вероника приняла вызов.
— Привет.
Голос Вадима был ласковым, чуть уставшим.
— Моя хорошая, ты когда возвращаешься? Я уже дни считаю.
Вероника посмотрела на Ирину, потом на Лилию.
— В пятницу.
— Наконец-то. Может, приеду вечером? С вином, чем-нибудь вкусным. Отметим твою ученую победу.
Лилия беззвучно подняла брови. Ирина сжала ладони под столом.
— Приезжай, — сказала Вероника. — К восьми. Я приготовлю ужин.
— Соскучилась?
Вероника закрыла глаза на секунду.
— Очень.
— Я тоже. Ты даже не представляешь, как мне тебя не хватало. Эти дни были адские.
Ирина смотрела на его имя на экране. В голове всплывали его сообщения ей: «скучаю по домашней еде», Лилии: «решаю имущественный вопрос», Веронике: «ты мне нужна». Один мужчина, три сцены, один дешевый свет.
— Тогда до пятницы, — сказала Вероника.
— До пятницы, моя любовь.
Звонок оборвался. В кафе стало тихо.
— Он сам выбрал дату, — сказала Лилия.
Ирина убрала папку в сумку. Внутри уже не было дрожи. Только ясное, почти опасное ожидание. В пятницу Вадим придет туда, где его будут ждать все.
В пятницу вечером Вадим Кравченко выбирал между свежим букетом и одной розой так серьезно, будто решал не цветочный вопрос, а судьбу собственного величия. Он стоял у цветочного киоска возле остановки, держал телефон у уха и раздраженно смотрел на ценник. Денег в кошельке было меньше, чем требовала привычная роль. После продажи машины жизнь стала неудобной: такси съедало лишнее, зарплата еще не пришла, семейный счет перестал быть открытым.
— Да заеду я на такси, — говорил он Степану Мазуру. — Просто сейчас к человеку надо. Потом обсудим.
Из трубки донесся смех. Степан что-то сказал про очередную поклонницу.
— Не завидуй. Уметь надо.
Вадим сбросил вызов и показал на розу из дальнего ведра.
— Вот эту.
Продавщица посмотрела на цветок, потом на него.
— Она уже постояла. Возьмите лучше другие, свежее.
— Мне одну. Красивую.
— Красивые дороже.
Вадим помедлил. На лице появилась та самая улыбка, которой он смягчал официанток, администраторов и женщин, слишком быстро поверивших в его голос.
— Там всего лепесток помят.
— Как скажете.
Она завернула розу в прозрачную пленку. Бутон держался, но край темнел, стебель возле листа был поцарапан. Вадим заметил это, однако решил, что при мягком свете никто не станет рассматривать цветок. Главное — жест. Женщины любят жесты, особенно когда хотят верить.
Он взял розу, взглянул на свое отражение в стекле киоска, поправил воротник и набрал Веронику.
— Я выезжаю.
— Хорошо. Жду.
— Голос странный.
— Волнуюсь. Давно не видела тебя.
Вадим довольно улыбнулся.
— Значит, вечер будет особенный.
— Да, — сказала Вероника после короткой паузы. — Очень.
Он не заметил, как прозвучало последнее слово.
В квартире Вероники уже собрались гости. Она боялась, что руки выдадут ее раньше слов, поэтому занимала себя мелочами: переставляла тарелки, поправляла салфетки, проверяла воду в чайнике, хотя все было готово. Ирина стояла у окна. На ней было темное платье без украшений, волосы собраны просто, чтобы не лезли в лицо. В сумке лежала копия подготовленного искового заявления, документы по машине, выписки, снимки детектива, список вещей Вадима. Светлана утром еще раз напомнила: никаких угроз, никаких ударов, никаких попыток удерживать его силой. Вручить бумаги, обозначить позицию, фиксировать поведение, если начнется скандал.
