Ответов не было. Была только необходимость успеть.
В больнице её приняли сразу. Врачи и медсёстры действовали быстро, переговариваясь короткими фразами. Состояние женщины было критическим: сильное обезвоживание, истощение, следы травм, множество старых и свежих повреждений. Всё говорило о том, что она долго находилась в условиях, где человек не должен выживать.
Она то открывала глаза, то снова проваливалась в беспамятство. Иногда губы её шевелились, будто она пыталась произнести что-то важное, но из горла вырывался лишь слабый, спутанный шёпот. Слова распадались, не складываясь в смысл.
Только на следующий день сознание задержалось в ней дольше обычного.
Медсестра заметила, как женщина с трудом повернула голову, и подошла ближе.
— Вам нельзя волноваться, — тихо произнесла она. — Вы в больнице. Теперь вы в безопасности.
Женщина едва заметно качнула головой. Глаза её оставались мутными от слабости, но в них уже горела отчаянная просьба — такая сильная, что медсестра невольно наклонилась ниже.
— Мне нужен… следователь, — с трудом выговорила пациентка. — Пожалуйста.
Сообщение передали без промедления.
Спустя короткое время в больницу приехал следователь по имени Марк. За годы работы ему доводилось сталкиваться с самыми разными историями: исчезновения, ложные признания, преступления, где правда пряталась под слоями чужого страха. Он давно научился не удивляться слишком быстро. И всё же, направляясь к палате неизвестной женщины, Марк чувствовал тяжёлое беспокойство. В этом вызове было что-то неправильное, будто обычная больничная просьба открывала дверь туда, куда лучше не заглядывать.
Пациентка лежала под тонким одеялом. Лицо осунулось, кожа казалась почти серой, глаза настороженно следили за каждым движением. Даже белые стены, мягкий свет лампы и приглушённые голоса за дверью не могли убедить её, что опасность осталась позади.
Марк остановился возле кровати.
— Как вас зовут?
