Жизнь без прикрасВ дверях появился худой высокий парень в старой куртке и сбившейся набок шапке. Двадцать два года, совсем ещё мальчик. Из-под манжет виднелись белые крапинки на запястьях — давние ожоги от сварочных брызг. Он посмотрел на Настю, перевёл взгляд на кроватку.
— Настя…
Больше ничего выговорить не смог. Подошёл к сыну, наклонился. Мальчик проснулся, сморщил личико, готовясь заплакать, но Руслан ловко подхватил его обеими ладонями. Взял так, будто всю жизнь носил младенцев. Ребёнок словно удивился и плакать передумал.
— У меня две младшие сестры, — объяснил Руслан, глядя на сына. — Я с ними нянчился.
Елену возле стены он заметил, но в её сторону не смотрел. Она сама шагнула к нему.
— Руслан.
Он поднял голову, взгляд стал тяжёлым.
— Тогда, в кафе возле вокзала, я тебе солгала, — сказала дочь, не отводя глаз. — Всё, что говорила, было неправдой. Настя ничего не делала и таких решений не принимала. Она тебя ждала. Это решила я, одна. Думала, лучше будет. Ошиблась. Если сможешь, прости меня.
Он молчал; мальчик у него на руках зевнул.
— Вы сказали, ей стыдно и видеть меня она не хочет, — наконец произнёс Руслан. — Я неделю есть не мог. На работу перестал ходить, чуть не уволили.
— Знаю.
— Хотел сам к вам приехать, разобраться. Так охранник меня не пустил.
— Знаю. Я велела не пускать.
Руслан посмотрел на Настю, она — на него. Потом снова повернулся к Елене.
— Ладно. Пока не знаю, смогу ли простить. Посмотрим. Но за то, что сами в лицо сказали, спасибо.
Дочь кивнула и отвернулась к окну.
Я стояла у двери. Вот что мне следовало сделать двадцать один год назад: уже на следующий день пойти к Николаю, к Елене и каждому прямо в лицо признаться: «Я тебе соврала». Вместо этого двадцать один год я отправляла письма и ни в одном не назвала своей вины. За одну ночь дочь сумела сделать то, на что мне не хватило всей жизни.
Утром Константин уехал один. Елена осталась в посёлке и поселилась при районном доме культуры: там была единственная гостиница, всего на пять номеров. На комнату у неё хватало своих денег — понемногу откладывать она привыкла ещё с первой зарплаты. Я предложила ей перебраться ко мне.
— Нет, мама. Сейчас не могу. Мне нужно побыть одной.
Обиды я не почувствовала. Понимала, почему ей не хочется жить со мной.
Через восемь дней Настю выписали. Имя сыну она выбрала сама, без моих подсказок: спросила Николая, как звали его деда, который делал сани. Услышав ответ, сказала:
— Тогда пусть будет Пётр.
Николай после этих слов вышел из палаты. Долго стоял в коридоре возле окна, а я осталась на месте, не стала идти следом.
После выписки Насте с Русланом надо было куда-то везти сына. У Руслана своего жилья не было: в городе он снимал у знакомых угол, да и тот делил с напарником. Для двоих мужчин такое жильё годилось, но поселиться там с младенцем было нельзя. Насте возвращаться тоже было некуда. Квартира Константина, в которой она прежде жила, стояла закрытая. Вещи её и Елены остались уже за дверью квартиры: Константин выставил их в коробках в общий коридор подъезда, под присмотр консьержки. Елене он прислал сообщение с указанием, где их забрать.
— Перебирайтесь пока ко мне, — предложил Николай. — Дом от деда остался большой, пять комнат. Мне хватает двух, остальные три пустуют. Печь добротная, зимой не мёрзнем. А Руслану и дело найдётся, были бы руки. Полозья железом оковывать надо, один не справляюсь. Мне как раз сварщик нужен.
Руслан поглядел на свои ладони, потом поднял глаза на Николая.
— Я, когда ехали, вашу мастерскую видел. У стены старый сварочный аппарат стоит. Работает?
— Работает. Да только я с ним не больно умею.
— А я умею, — ответил Руслан.
Так они втроём и поселились в Вербовежках, у Николая, на самом краю возле леса. Уже следующим утром он прочистил снег от своего крыльца до моего. По этой дорожке до них было пятнадцать минут ходьбы.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.