Светлана пришла на повторный опрос без серег и без прежней уверенности. Аня сидела в коридоре, сгорбившись, и не смотрела на мать.
— Я не хотела, чтобы его убили, — сказала девочка Маше, когда они случайно остались рядом у окна.
Маша посмотрела на нее. Перед ней была не враг, а испуганный ребенок, который слишком поздно, но все же сделал правильное.
— Он жив, — ответила Маша. — И больше его никто не выбросит.
Через месяц Олега сняли с управления салоном. Формально — «на время проверки», но клиенты уже знали достаточно. Зарплату Маше выплатили после жалобы и вмешательства юриста, которого посоветовал Николай из клиники. Денег было меньше, чем хотелось, нервы никто не вернул, но хозяйке комнаты Маша смогла заплатить за два месяца вперед.
Светлана отказалась от прав на щенка письменно. Не из раскаяния — скорее из желания быстрее закрыть неприятную историю. Бумагу Маша подписывала в ветеринарной клинике, где Бублик сидел у нее в сумке и внимательно смотрел на всех круглыми глазами. Николай поставил печать, передал Маше документы и негромко сказал:
— Теперь официально ваш.
Артем вечером долго рассматривал паспорт щенка, будто там был не номер чипа, а награда.
— Значит, он больше не ничей? — спросил он.
— Значит, наш, — сказала Маша…
