Коридор встретил её привычными вещами. Здесь всё было выбрано ею: песочная плитка вместо больничной белизны, от которой лица кажутся мёртвыми; вода на поворотах, чтобы люди не мучились жаждой в очередях; диваны, с которых пожилой пациент может подняться, опершись на подлокотник. За эти диваны пришлось воевать с поставщиком и спорить с мужем. Сергей видел в них расходы на площадь, которая не приносит прибыли.
Регистратор в синем, медсестра со штативом, двое парней с мотком провода здоровались с Татьяной Михайловной. Она отвечала, кивала, почти не участвуя в этом. Только у окна в переходе остановилась, повернулась так, чтобы лицо не было видно проходящим, и набрала мужа.
Он ответил после второго гудка:
— Танюша? Ну что?
Молчание затянулось на секунду дольше, чем она хотела.
— Только что вышла от Андрея.
— И что он?
— Плохо всё, Серёж. Оперировать нельзя.
В ответ наступила пауза — достаточная, чтобы изобразить перехватившее дыхание. Затем Сергей заговорил быстро и уверенно:
— Я уже еду. Считай, выехал, сижу в машине. Только ничего сама сейчас не предпринимай. Ничего не подписывай, ни с кем не разговаривай. Все дела передай мне, я разберусь с каждой мелочью. Ты слышишь? Жди, через двадцать минут буду.
— Ладно.
— И пока никому ни слова. Поднимется суета, слухи пойдут. У нас ещё контракт на оборудование не закрыт. Сначала вдвоём спокойно решим, а потом уже скажем, кому надо.
— Хорошо, Серёж.
Разговор закончился, а она осталась у стекла. Внизу водитель серой машины трижды пробовал вписаться в парковку и в конце концов занял сразу два места. Татьяна смотрела на него и мысленно возвращалась к короткому разговору. Что сказал Сергей, она помнила. Теперь вспоминала то, чего он не спросил. Какие снимки видел Андрей? Что именно обнаружил, на чём основано заключение? Где можно получить ещё одно мнение? Муж мог бы предложить институт, вспомнить однокурсника в столице, сказать, что сам договорится. Она не услышала ничего из этого. Ни одного вопроса о самом исследовании. Только распоряжения, как поступать ей и от кого пока скрывать известие.
Двадцать шесть лет рядом. В первый год их совместной жизни он ночью пересёк полгорода в поисках жаропонижающего: у неё температура подходила к сорока, аптеки были закрыты. Татьяна остановила собственную мысль. Разве можно судить человека по первым словам после такого известия? В растерянности каждый говорит своё. Сергей всегда вставал между ней и неприятностями: налоговой, поставщиками, даже своей сестрой, приезжавшей просить взаймы. Она привыкла к этому и сама позволяла ему всё решать.
У поворота в административное крыло показался Олег Степанович Коваленко. Папка под мышкой, рубашка без пиджака — всё как обычно, кроме взгляда. Увидев её, он отвёл глаза.
— По третьему центру принёс вам документы. У секретаря, на подпись, — произнёс он, глядя куда-то ей в плечо.
— Хорошо, что принесли.
— Там желательно срочно. Хотя не настолько… Просто сегодня было бы лучше.
— Олег Степанович, посмотрите на меня.
Он подчинился, но улыбнулся с запозданием.
— Замотался, Татьяна Михайловна. Дома ремонт, жена недовольна. Сами понимаете.
Миновав её, он сделал три шага и пошёл быстрее. Татьяна услышала это, а возле процедурной её уже останавливала Галина Петровна. Невысокая, круглая, с неизменной ручкой в кармане халата. Ручка была привязана резинкой к пуговице, чтобы не терялась.
— Татьяна Михайловна, наконец-то! С утра вас ищу. На завтра ведь профилактическая капельница. Не перенесёте? А то в прошлый раз Сергей Алексеевич меня отчитывал, почему не уследила. Я ему: не вести же мне человека силой за руку.
— Буду. Когда приходить?
— К открытию, как всегда. Сделаем, и весь день у вас свободен. Я подготовлюсь. Вы же знаете, флаконы Сергей Алексеевич привозит лично. Где-то свои берёт, уверяет, что они лучше.
— Да, знаю.
— Вот и хорошо. — Галина Петровна понизила голос. — Бледная вы что-то. Может, давление проверить? Две минуты всего.
— Спасибо, не нужно.
У лифтов было много света: высокое окно занимало всю стену просторного холла. Под ним у батареи стояла скамья, которую Татьяна распорядилась поставить для стариков, ждущих сопровождающих. Она нажала кнопку, подняла глаза к цифрам над дверью и почувствовала рывок за рукав…
