О Викторе Олеся старалась не думать. Его жизнь будто осталась в другой комнате, дверь в которую она закрыла без сожаления. Но слухи всё равно доходили. В маленьких местах новости ходят кругами, а в городе у неё оставались знакомые.
С Ларисой у Виктора семейного счастья не получилось. Женщина быстро устала от роли заботливой матери и верной спутницы. Её раздражали детский плач, бытовые заботы, необходимость сидеть дома, когда вокруг продолжалась жизнь, полная встреч, музыки, чужих восхищённых взглядов. Она всё чаще уходила, возвращалась поздно, врала небрежно, даже не стараясь убедить. Потом совсем исчезла, оставив Виктора с маленькой дочерью.
Так он впервые оказался по другую сторону предательства. Сам кормил ребёнка, не спал ночами, искал няню, отпрашивался с работы, слушал детский плач в пустой квартире. И, как рассказывали, сильно изменился: осунулся, стал молчаливым, перестал бросаться громкими словами.
Однажды он позвонил Олесе. Она долго смотрела на имя на экране, потом всё же ответила.
— Здравствуй, — сказал Виктор. Голос был уставший. — Я не буду тебя задерживать. Просто хотел сказать… Я многое понял. Поздно, наверное. Но понял. Прости меня за то, что говорил тогда. За то, что унижал тебя из-за детей.
Олеся молчала. Внутри не поднялось ни злости, ни прежней боли. Только усталое спокойствие.
— Живи, Виктор, — сказала она. — И дочь береги. Она ни в чём не виновата.
Он хотел ещё что-то добавить, но Олеся попрощалась и положила трубку. Прошлое больше не держало её за горло.
Через некоторое время она поняла, что с ней происходит что-то странное. Усталость стала другой, запахи раздражали, по утрам подступала тошнота. Сначала Олеся не позволила себе даже подумать о беременности. Слишком много лет она жила с внутренним приговором. Слишком больно было надеяться.
Она купила тест тайком от всех и долго не решалась посмотреть. Две полоски показались ей ошибкой. Она сделала второй. Потом третий. Все три говорили одно и то же. Олеся сидела на краю кровати, держа их в руках, и плакала беззвучно.
Тарас нашёл её такой и испугался.
— Лесь, что случилось? Тебе плохо?
Она подняла на него мокрые глаза и протянула тесты. Он смотрел, не сразу понимая, потом побледнел.
— Это… правда?
— Я боюсь поверить, — прошептала она. — Вдруг ошибка?
Тарас опустился рядом, осторожно обнял её.
— Тогда проверим. Сколько нужно раз, столько и проверим. Только ты не бойся одна.
Окончательно Олеся поверила лишь после обследования. Врач улыбнулась и повернула к ней экран. На нём было видно крошечное мерцание новой жизни. А потом прозвучало то, от чего у Олеси перехватило дыхание:
— У вас двойня.
Она вышла из кабинета бледная, потрясённая, счастливая до слабости в коленях. Тарас ждал в коридоре, опираясь на палку. Увидев её лицо, он всё понял ещё до слов.
— Всё хорошо?
Олеся кивнула и засмеялась сквозь слёзы.
— Их двое. Слышишь, Тарас? Двое…
