Новость о двойне перевернула дом. Назар сперва решил, что его разыгрывают, потом долго ходил за Олесей хвостиком и спрашивал, кто там будет — брат, сестра или «оба сразу». Когда услышал, что, возможно, мальчик и девочка, торжественно заявил:
— Тогда мальчика я научу шлифовать дерево, а девочку Дымка гладить. Хотя можно наоборот. Пусть сами выберут.
Дарина Петровна плакала, крестила Олесю и всё повторяла:
— Вот видишь, доченька, не надо было себя хоронить раньше времени. Женщина ты здоровая, добрая. Просто счастье твоё не там было.
Яков Демидович слушал это с видом человека, который давно всё знал и теперь только дождался подтверждения.
— А я что говорил? — посмеивался он, разглаживая бороду. — Сын и дочь будут. Ты ещё спорила.
Олеся обняла старика крепко, по-родному.
— Это ваши травы помогли.
— Травы помогают тому, кто сам жить хочет. А ты захотела. Сердце оттаяло, душа на место встала. Вот и тело откликнулось.
Она не спорила. Может, дело было в травах, может, в покое, может, в любви, которая пришла не как буря, а как дом, где наконец можно снять промокшие сапоги и согреться. Важно было другое: она больше не чувствовала себя сломанной.
Тарас стал ещё заботливее. Он следил, чтобы Олеся не таскала тяжёлого, сердился, когда она задерживалась в медпункте, сам пытался готовить простые завтраки. Иногда у него выходило неловко: каша пригорала, чай оказывался слишком крепким, хлеб нарезался криво. Но Олеся ела и улыбалась, потому что в каждом таком утре было больше любви, чем во всех дорогих подарках Виктора.
По вечерам они часто сидели на веранде. Тарас рядом, Назар у их ног с Дымком, Яков Демидович и Дарина Петровна спорят о том, когда лучше сажать зелень. Дом жил, шумел, дышал. Олеся прислушивалась к этому шуму и думала, что когда-то считала себя обречённой на одиночество. А теперь боялась только одного — не успеть благодарить жизнь за всё, что она вернула.
Однажды Назар принёс ей листок, на котором старательно вывел новую загадку. Буквы прыгали, некоторые были написаны наоборот, но смысл читался.
— Это я сам придумал, — гордо сказал он. — Как папа раньше. Слушай: «В доме серый господин, хвост трубой, а взгляд невинен. То клубок он победит, то уснёт посередине». Кто?
Олеся рассмеялась.
— Дымок, конечно.
Кот, будто понял, что речь о нём, лениво потянулся на подоконнике и отвернулся с царственным видом.
Тарас посмотрел на сына, потом на Олесю. В его глазах было то самое сияние, которое она впервые снова увидела в день их встречи, только теперь оно стало спокойнее, увереннее.
— Видишь, — сказал он тихо. — Загадки опять нас держат вместе.
Олеся положила ладонь на живот и улыбнулась.
— Пусть держат. Главное, чтобы больше не разлучали…
