Время текло теперь иначе. Не рывками от боли к боли, а ровным домашним ходом: утро, печной жар, работа, уроки Назара, мастерская, медпункт, вечерний чай. Олеся уставала, беременность давалась непросто, но эта усталость была живой, наполненной смыслом. Она больше не лежала лицом к стене, не спрашивала себя, кому нужна. Каждый день кто-то звал её: пациент в медпункте, Назар с новой царапиной, Тарас с просьбой посмотреть на свежий узор, Дарина Петровна с тарелкой горячих пирожков, Яков Демидович с очередным настоем, который «надо пить и не спорить».
Тарас постепенно учился жить не как человек, которого пожалели, а как глава семьи. Ему было трудно принимать помощь, но ещё труднее — не прятаться за своей бедой. Олеся иногда видела, как он стоит во дворе с палкой, смотрит на дорогу и думает о прошлом. Она не мешала. У каждого человека есть свои разговоры с памятью.
Однажды он сам признался:
— Я раньше думал, что если снова встану на ноги, то всё исправится. А теперь понимаю: ноги — это только часть. Самое тяжёлое было поверить, что я ещё могу быть отцом, мужем, нужным человеком.
— Ты уже им стал, — ответила Олеся.
— Благодаря тебе.
— Нет. Я помогла. А стал ты сам.
Он усмехнулся:
— Ты теперь разговариваешь как Яков Демидович.
— Значит, мудрею.
Они посмеялись, и этот короткий смех тоже был победой. Без надрыва, без слёз, без страха, что счастье сейчас отнимут.
Дарина Петровна долго мучилась из-за Ларисы. Порой ночью Олеся слышала, как старушка тихо плачет. Тогда она заходила к ней, садилась рядом, и они молчали. Никакие слова не могли отменить материнскую боль. Лариса оставалась дочерью, какой бы ни была. Но рядом рос Назар, и ради него Дарина Петровна училась не жить одной обидой.
— Я всё думаю, — сказала она как-то, — где ошиблась?
— Может, не всё зависит от родителей, — осторожно ответила Олеся.
— Зависит многое. Только назад уже не проживёшь.
— Зато можно быть рядом с теми, кто здесь.
Старушка посмотрела на неё и кивнула.
— Ты права. Назару нужна не моя вина, а моя любовь.
Так дом постепенно зашивал свои раны. Не сразу, не идеально, но терпеливо. В нём хватало прошлого, однако будущее уже звучало громче: детским смехом, стуком Тарасовых инструментов, шагами Олеси по медпункту, мурлыканьем Дымка и двумя маленькими сердцами, которые врач показала на экране…
