Соколов дернулся, но игла уже вошла в вену. Он посмотрел на Алину так, будто впервые увидел перед собой не медсестру, а обвинительный приговор.
— О чем вы говорите? Какой отец?
— Его звали Петр Орлов, — сказала она, медленно вводя препарат. — Следователь по особо важным делам. Он раскопал огромную схему хищений в военном ведомстве и вышел на самый верх — на генерала Дементьева. А вы, тогда еще молодой капитан, были его помощником. Учеником. Тем, кому он доверял больше, чем собственной тени.
Лицо Соколова побелело.
— Откуда ты…
— Дементьев пообещал вам звание, квартиру в большом городе, место у себя, будущее без потолка. И вы согласились. Сфабриковали дело против отца, подбросили меченые деньги, собрали нужных свидетелей. Главным свидетелем стал вор-рецидивист Семен Палыч Сумраков, которого все теперь знали как Сумрака. Ему за показания скостили срок и обеспечили спокойную старость здесь. Вы устроились очень удобно. Все вы.
Соколов попытался вырвать руку, но тело уже начинало тяжелеть.
— Это бред. Ты не понимаешь, во что лезешь.
— Я понимаю лучше вас. Я его дочь. Алина Орлова. Я сменила фамилию, спрятала прошлое и десять лет собирала вас по крупицам. Сумрака. Вас. Дементьева. Я вышла замуж за Макара не потому, что любила его. Я знала, что рано или поздно эта колония соберет нужных людей. Вы все вернулись туда, где похоронили моего отца.
Ее голос оставался спокойным. От этого слова звучали еще страшнее.
— Он умер здесь, в карцере, через год после вашего приговора. В бумагах написали сердце. На самом деле его просто сломали. По приказу сверху.
Алина вынула иглу и положила шприц в металлический лоток.
— Это не яд, полковник. Я не такая, как вы. Просто сильное успокоительное. Вы отдохнете. А когда проснетесь, если проснетесь, бунт будет в самом разгаре. Злые, обезумевшие люди найдут в санчасти тело следователя из центрального ведомства. Трагедия, беспорядки, роковая случайность. Документы потом все объяснят.
Соколов пытался говорить, но язык уже не слушался. Глаза закрывались. Последним он увидел ее лицо. На нем не было радости, торжества или ненависти. Только мертвая усталость человека, который слишком долго шел к одной точке и наконец поставил там отметку.
Когда Соколов обмяк, Алина накрыла его простыней, будто пациента, заснувшего во время процедуры. Снаружи ревел хаос, но ее руки двигались ровно. Она не спешила. Не дрожала. Хаос был не помехой — он был музыкой последнего акта.
Ее настоящая цель находилась не в этом кабинете. Сумрак, Соколов, Макар — все они были фигурами на доске. Пешками, конями, сломанными ладьями. Настоящий король сидел высоко, в большом закрытом кабинете, окруженный связями, охраной и привычной уверенностью в собственной неприкосновенности. Генерал-полковник Дементьев. Покровитель, заказчик, человек, чьим росчерком когда-то раздавили ее семью.
Просто убить его было бы слишком мало. Алина хотела вырвать его из безопасного мира и привести сюда, в каменный мешок, где умер ее отец. Он должен был почувствовать не пулю и не яд, а тот же страх, ту же безнадежность, то же понимание: двери закрыты, помощи не будет, а власть за стеной ничего не значит.
Ее месть не закончилась на Соколове. Она только начиналась…
