Копирование запрещено

Тексты Realish защищены авторским правом. Публиковать их на других сайтах, в соцсетях и группах без разрешения редакции нельзя.

Копии в Facebook мы обжалуем: их удаляют, а за повторные нарушения страницы и группы могут заблокировать.

Поделиться историей можно ссылкой.

Дочь продала дом матери, пока та восстанавливалась после операции, но у бабушки был свой план

Часть 4 из 9

До утра я ходила по отделению как привидение: проверяла капельницы, измеряла давление, поправляла больным подушки. За работой снова и снова слышался мамин ровный деловой голос: «Она всё равно туда не вернётся».

Сдав смену на следующий день, я отправилась не к себе, а к бабушкиному дому.

Зелёный мусорный контейнер у калитки был виден издалека — огромный. Возле него стоял микроавтобус с объявлением о скупке недвижимости за наличные за семьдесят два часа. Двое мужчин в светоотражающих жилетах работали рулеткой на крыльце. А папа, в спортивном костюме, таскал из дома вещи и швырял их в контейнер.

Я увидела, как туда, словно мешок с мусором, полетело дедушкино кресло. То самое, в котором он умер.

— Папа, ты что делаешь?! — Я выскочила, не успев толком поставить машину.

Он обернулся. На секунду стал похож на человека, пойманного в магазинчике с украденной шоколадкой. Затем выпрямился.

— А ты откуда? У тебя разве не смена?

— Зачем ты выбрасываешь бабушкины вещи?

— Порядок наводим, — буркнул он. — Продали дом. Покупателям к пятнице нужен пустой. Не вмешивайся, это взрослые дела.

— Бабушка знает?

Папа пожал плечами.

— Скажем, когда понадобится. У матери доверенность, по закону всё чисто. А ты ей лучше не рассказывай. Ещё разволнуется, случится с ней что-нибудь. Тебе хочется потом с этим на совести жить?

Отвечать я не стала. Обошла его и направилась к контейнеру.

Увиденное помню до сих пор и, наверное, буду помнить всю жизнь. Между сломанным стулом и старыми занавесками лежал бабушкин и дедушкин альбом. Коричневая кожа, золотые тиснёные слова «Наша жизнь». Рядом лежала коробка, оставшаяся от шоколадных конфет; её перевязали ленточкой.

Под вещами, забившись в угол, дрожал от холода Дружок. Кто-то бросил его туда? Или сам забрался, потому что от вещей пахло домом? Я до сих пор этого не знаю.

В белых больничных брюках я полезла на край и достала альбом, коробку, пса. Дружок прижался ко мне, тихо скулил и лизал подбородок.

— Брось! — крикнул папа. — Мусор же!

— Это бабушкина и дедушкина жизнь. Не мусор, папа.

— Ну и забирай, — махнул он рукой. — И дворнягу свою забери. Не то завтра в приют сдам. Или ещё подальше.

Дружок вывернулся у меня из рук. С рычанием кинулся к папе и вцепился в левую штанину — как всегда. Но теперь отпускать не собирался.

Папа запрыгал на одной ноге, другой отчаянно размахивая. На спортивных штанах трепался, как флаг на ветру, рыжий пёс.

— Снимите его! Уберите чудовище!

Мужчины перестали мерить крыльцо, опустили рулетку. Оба смотрели разинув рты. Потом один вынул телефон и принялся снимать.

Ткань с треском расползлась от колена до щиколотки. Дружок подбежал ко мне, не выпуская из зубов лоскут, уселся у ног и замахал хвостом. Более гордого пса на свете я не видела.

Я погрузила в машину альбом и коробку, посадила Дружка и уехала. Посреди двора оставался папа в спортивных штанах, у которых уцелела одна штанина; в зеркале заднего вида я ещё видела, как он грозит мне кулаком.

До больницы я доехала без остановок. Дружка пришлось спрятать под курткой: с таким попутчиком в палату не пускали. Но Подольский в тот день отдыхал, а со старшей сестрой мы дружили. Я вошла к бабушке, стараясь не показывать, что несу под курткой.

На бабушкином одеяле рассыпались карты. Только что они с тётей Раей играли, но тут из-под моей куртки показалась рыжая морда.

— Дружок! Мой Дружок!

Он осторожно забрался на кровать — будто понимал, что больное бедро нельзя тревожить, — и устроился возле бабушкиной руки. Она принялась гладить его, не вытирая слёз, которые текли по щекам.

Я придвинулась на стуле к кровати. По дороге столько раз мысленно произнесла: «Бабушка, мне надо сказать тебе кое-что. Родители продали твой дом», — что теперь оставалось только выговорить это вслух. Но бабушка заговорила раньше, продолжая смотреть на пса.

— Про дом я уже знаю, дитя.

От неожиданности я не сразу смогла вдохнуть.

— Кто тебе сказал?

Движением подбородка бабушка показала, что речь о соседней кровати. У тёти Раи стало до того невинное лицо, словно ничего занимательнее больничного потолка она в жизни не видела…
Какое впечатление оставила история?
Выберите одну реакцию — её можно изменить.
Слово читателям

Поделитесь впечатлением от истории

1

Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.

Оставьте свой комментарийЗначок подберётся по имени сам — или .
Без регистрации

Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.

С вами случалось похожее?Расскажите свою историю — мы опубликуем её на Realish. Имена и места по вашему желанию изменим.Рассказать свою историю
Людмила прекрасная история, очень трогательная. Перечитываю!Казахстан

Viva babushka!

Все обсуждения

Ещё из рубрики «Семья»

Все истории рубрики