В понедельник утром я позвонил человеку, которому не звонил почти три года. Звали его Григорием Семеновичем Данилюком. Генерал-майор в отставке, бывший начальник регионального управления полиции, вышедший на пенсию в 96-м году.
Ему было 64. Он жил в большой квартире на одном из центральных проспектов, разводил аквариумных рыб и иногда консультировал по вопросам, которые официально не существовали. Мы были знакомы с 92-го года.
— Богдан, давненько, — сказал он, когда услышал мой голос.
— Григорий Семенович, нужна встреча.
— Серьезная?
— Достаточно.
— Сегодня в три. Ты знаешь где.
— Где?
Это была небольшая шашлычная на окраине, которую держал знакомый Данилюка. Мы сели в отдельной комнате. Принесли чай, мясо.
Данилюк выглядел хорошо. Загорелый, поджарый, с внимательными серыми глазами, от которых ничего не ускользало. Я рассказал.
Все. И то, что произошло с Мариной, и то, что успел собрать за три дня. Данилюк слушал, не перебивая.
Только один раз, когда я упомянул Гнатюка, лицо его чуть изменилось.
— Гнатюк, — повторил он. — Игорь Гнатюк, майор?
— Он.
Данилюк взял в руки стакан с чаем.
— Это интересно. Гнатюк — крестник одного человека. Человека, которого я хорошо знаю. И который, скажем так, не обрадуется, если узнает, чем занимается его крестник.
— Это можно использовать?
— Это нужно использовать правильно.
Данилюк поставил стакан.
— Богдан, ты хочешь сделать это чисто?
— Хочу сделать это так, чтобы они получили настоящее. Суд, срок, этап.
Данилюк кивнул медленно.
— Тогда тебе нужен следователь. Правильный следователь. Непродажный и не трус.
— У тебя есть кто-то?
— У меня есть Савченко, майор из следственного управления. Честный человек по нынешним временам — это редкость. Я могу с ним поговорить. Но тебе нужно дать ему материал. Хороший материал. Такой, чтобы он мог работать, не оглядываясь.
— Материал будет, — сказал я. — И еще Гнатюк. Его нужно нейтрализовать отдельно, иначе он успеет помочь Кравченко.
— Это я беру на себя.
Данилюк посмотрел на меня.
— Богдан, — сказал он тихо, — ты понимаешь, что, если это раскрутится, твое имя появится. Журналисты, возможно, прокуратура.
— Пусть появляется, — сказал я. — Мне больше нечего скрывать. Для меня девяностые закончились. Я все, что мог, легализовал. Пусть смотрят.
Он снова кивнул. Что-то в его взгляде изменилось. Не уважение — оно было там всегда.
Что-то другое. Может быть, облегчение?
— Завтра я встречусь с Савченко, — сказал он.
Параллельно работал еще один фронт.
Максим Шевченко — посредник, который покупал компромат у Кравченко и перепродавал. Это звено было важным, потому что видеозапись с Мариной, если она уже ушла к Шевченко, могла разойтись. Нужно было понять, ушла или нет.
И если нет, сделать так, чтобы не ушла. Я послал к Шевченко Кирилла. Кирилл — не его настоящее имя.
Молодой человек лет 28, который работает у меня официально менеджером по логистике и неофициально делает то, что я прошу. Умный, спокойный, с хорошим лицом и убедительными манерами. В другой жизни мог бы быть актером.
Кирилл пришел к Шевченко под видом потенциального клиента. Сказал, что ищет материал на одного конкретного человека. Начал разговор.
Разведал обстановку. Через два часа доложил мне по телефону:
— Запись с вашей… с объектом еще у Кравченко. Шевченко ее пока не получил. Кравченко держит ее как гарантию. Видимо, ждет, когда объект согласится на условия.
— Хорошо, — сказал я. — Теперь слушай дальше.
Я дал Кириллу конкретные инструкции. Несложные, но точные.
В среду вечером, через пять дней после той ночи у мигающего фонаря, у меня было следующее: показания троих пострадавших от Кравченко — студента-медика, владельца автомастерской и еще одной молодой женщины, которую Тарас нашел через знакомых.
Романюк оформил их в виде заявлений с юридической поддержкой. От Руслана — свидетельства нескольких человек, которых обрабатывал Кравченко в районе, но которые боялись идти официально. Их свидетельства были задокументированы Романюком как вспомогательные.
От Тараса — записи телефонных переговоров между Кравченко и Шевченко. Как именно Тарас это получил, я не спрашивал. От Кирилла — краткий отчет о Шевченко, включая сведения о том, что тот хранил у себя в офисе на жестком диске.
От Данилюка — подтверждение, что следователь Савченко готов принять материал и работать. Я разложил все это на столе в своем офисе. Смотрел.
Этого было достаточно для начала. Но для конца мне нужно было еще одно. Гнатюк…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» ниже👇👇👇
