— Да. Растения не умирают, они засыхают, — сказала Оксана ровно. — Оля, а давно ты капельки туда выливаешь?
Девочка загнула пальцы.
— Один, два, три, четыре дня или пять с того дня, как меня перестало тошнить. Помните, вы ещё сказали: «Умница, порозовела».
— Помню.
Оксана села на край свободной кровати напротив. Пружины скрипнули.
— А до этого пила?
— Пила. Наталья приходила и говорила: «Пей при мне, а то ты хитрая». И смотрела.
Оля взяла зелёный фломастер, начала закрашивать траву на картинке.
— А потом её один раз позвали к телефону, и я вылила. И живот вечером не болел. Совсем-совсем. Я подумала, наверное, капельки волшебные наоборот.
— Волшебные наоборот, — повторила Оксана.
— Ну да, как в сказке. Есть живая вода, а есть мёртвая.
Фломастер шуршал по бумаге. За окном, тремя этажами ниже, кто-то хлопнул дверцей машины. В коридоре прогремела тележка с обедом, далеко у сестринского поста.
— А флакончик с капельками где? — спросила Оксана тем же тоном, каким спрашивала: «А горлышко покажешь?»
— В тумбочке. Наталья сказала беречь, они дорогие.
Оксана открыла тумбочку. Между упаковкой сока и носками с котятами стоял флакон тёмного стекла, 30 мл, с крышкой-пипеткой. Этикетка цветная, глянцевая: «Витамишки Актив. Капли для детей». Этикетка была наклеена чуть криво, и под ней, если наклонить флакон к свету, проступал контур другой, отмоченный и содранный.
Оксана достала из кармана халата перчатку, одну нестерильную, из тех, что всегда лежали в кармане пачкой. Надела перчатку и взяла флакон за донышко.
— Знаешь что, Оля? Я заберу его на проверку. У нас в больнице все витамины положено проверять. Правило такое.
— А Наталья не заругается?
— Наталье я сама всё объясню.
— А выписка? Папа сказал, завтра домой.
Оксана посмотрела на девочку. Семь лет, 19 кг, на два меньше, чем месяц назад. Синева под глазами только-только начала уходить.
— Знаешь, анализы у тебя чуть-чуть не доделаны. Придётся задержаться на пару дней. Зато мультики на планшете разрешу до 9:00 вечера.
— До 9:00?…
