Жизнь без прикрасАндрей отодвинул сложенную вчетверо газету с кроссвордом и поднялся им навстречу.
— Здравия желаю, Степан Константинович. Кого это вы привезли?
— Внучку мою, Варвару. Поздоровайся.
— Здравствуйте. Тут у вас запах, как в поликлинике.
Охранник засмеялся так, что под форменной рубашкой заходил живот.
— Так вчера полы хлоркой мыли. Привыкнешь, дочка.
— Не собираюсь привыкать.
— Вот тебе и устами младенца… Моющее менять надо, — вздохнул Андрей и вернулся к кроссворду.
На третьем этаже тишина была плотная, ватная. Экраны не светились, к столам были придвинуты стулья. У помощницы Анны журналы регистрации лежали ровной стопкой. Рядом стоял кактус: глиняный горшок по краю обвивала розовая ленточка. Ленточки Анна пристраивала ко всему, до чего могла добраться.
— За этим столом кто сидит?
— Анна Леонидовна.
— А за тем?
— Клавдия Михайловна. Все денежные вопросы у нас ведёт она.
— А сами деньги где?
— В банке.
— В банке? — Варвара остановилась. — В стеклянной?
Степан Константинович только хмыкнул. В шесть лет кое-что объяснять бесполезно, а в шестьдесят три уже неинтересно.
В угловом кабинете с двумя окнами его ждали старый дубовый стол и фикус на подоконнике. Большая керамическая кадка, раскидистые ветви, тёмная зелень листьев величиной с ладонь — всё оставалось на своих местах. Фикус принесла когда-то Валентина.
— Пусть у тебя в кабинете будет хоть что-то живое, кроме тебя.
Он пережил её уже на девять лет и, похоже, уступать не намеревался.
Низкое кресло Степан Константинович подвинул поближе к окну. На подлокотнике расправил салфетку, а на широком подоконнике расположил сок в картонной упаковке с трубочкой, фломастеры и раскраску.
— Здесь будешь работать ты, у подоконника, а я — за столом. Приступаем.
— А должность у меня какая?
— Должность… — Он подумал. — Главный специалист по лошадям.
Назначение Варвара восприняла как само собой разумеющееся и сразу занялась службой. Дедушка раскрыл первую папку. Настольную лампу включил по привычке, хотя и без неё было светло, достал карандаш. Таблицам он не доверял окончательно никогда: проверял расчёты сам, исписывая поля.
Над бумагами время шло по-своему. За спиной шуршали фломастеры, в трубочке побулькивал сок. Варвара бормотала что-то своим лошадям — хвалила их или выговаривала, он не разбирал.
Затем звуки прекратились. Для шести лет такая тишина была чрезмерной.
Он поднял голову. В кресле, встав на колени и перегнувшись к кадке, Варвара увлечённо рыла пальцем землю. Выуженные камушки керамзита она укладывала на подоконнике в ряд.
— Варвара, с землёй не играют.
— Я не играю, я изучаю, что в ней.
— Корни в ней.
— Не одни корни.
Карандаш пришлось отложить: в её голосе что-то изменилось. Девочка оттянула нижний широкий лист, свисавший к самому краю кадки со стороны окна. Снизу вверх на деда она смотрела с той серьёзностью, с какой дети сообщают о своих открытиях.
— Деда, зачем у твоего цветочка чёрная коробочка живёт? С усиком?
— Какая ещё коробочка?
— Здесь, под листочком. У неё усик тонкий такой. — Варвара наморщила лоб. — Она нас слушает.
Степан Константинович поднялся из-за стола. Позже он много раз вспоминал, как долго шёл к окну — всего четыре шага. И как отчётливо под ногой скрипнула паркетина возле батареи. Подтянуть её он собирался третий год.
Придержав черенок двумя пальцами, он отвёл лист и наклонился. В тени зелени, у внутренней керамической стенки, прятался матовый чёрный прямоугольник. Меньше спичечного коробка, без надписей. От него вдоль стебля поднималась проволочка: тёмной ниткой её аккуратно примотали к опоре, уложив ровные витки. Конец скрывался под верхним листом.
С места за столом находку увидеть было нельзя. От двери — тоже. Даже Екатерина Станиславовна, поливавшая фикус из лейки по вторникам и пятницам, смотрела не с той стороны. Зато человек чуть выше метра ростом, забравшийся коленями в кресло и полезший в землю, нашёл её.
Тёплый кабинет оставался прежним; по оконному стеклу двигался солнечный отсвет от машины во дворе. Выпрямляясь, Степан Константинович заметил, что перестал дышать. Так он ждал выстрела стартового пистолета ещё в далёкой заводской юности.
До коробочки он не дотронулся. Только отпустил черенок, позволив листу вернуться точно на прежнее место.
— Деда?
— Да, солнышко.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.